Страница 9 из 67
— Если они не обменялись контактами, как они снова встретились?
— Самое лучшее впереди. Через два дня папа появился у озера, где она говорила, что гуляет с собакой. Он ждал там двенадцать часов, боялся уйти и упустить шанс. Они поженились через два месяца. И знаешь что? Он оставил все ради нее. Его родители сказали, что если он бросит семью и бизнес, который передавался поколениями, ради женщины, которую едва знает, они больше не будут с ним говорить. Представляешь — выбирать между семьей и любимой?
— Нет. Но я никогда бы не выбрал женщину вместо семьи.
Больше никогда. Уже проходил это.
— А я рада, что он выбрал, мистер скептик. Мама последовала за порывом, папа — за сердцем, и они нашли настоящую любовь. Они говорили, что были предназначены друг другу, поэтому меня и назвали Дестини.
Дестини Амор с головой в облаках. Ей это подходит.
Ее улыбка гаснет.
— А потом мама умерла, когда мне было одиннадцать, и мы с папой стали падающими звездами.
У нее дрожат губы, и что-то внутри меня болезненно сжимается.
— Мне жаль.
— Спасибо.
Она глубоко вдыхает, обмахивая лицо.
— Прости. Я каждый день думаю о ней, но не переживай, я не буду плакать.
Она поднимает подбородок, и на лице появляется бледная версия ее улыбки, будто она хочет это доказать.
— Мне пришлось быстро научиться держаться, потому что две падающие звезды могут разбиться. Я должна была поддерживать папу, когда ему было тяжело, а он — меня.
Она живет с открытым сердцем, а мое так долго было закрыто, что я не знаю, что с этим делать.
— В любом возрасте это тяжело. Но представить не могу, каково это — в одиннадцать.
— Было непросто. Я часто обманывала себя, убеждала, что все хорошо. Но моя лучшая подруга Руби — та, что владеет «Идеальными лапками»— была рядом. И помнишь, я говорила, что у нас было много любви? Семья для меня была всем. И сейчас тоже. Их любовь помогает мне переживать самые трудные времена. Раньше, когда шел дождь, мне становилось грустно, потому что мы с мамой любили танцевать под дождем, а после ее смерти я не могла. Но через несколько месяцев начался сильный ливень, и мне показалось, будто она зовет меня. Я вышла — и почувствовала ее рядом. Я никогда не перестану танцевать под дождем, потому что в каждой капле чувствую ее.
Она пережила столько боли, что у меня сжимается горло.
— Я верю, что мама тогда смотрела на нас и улыбалась. Поддерживала нас своей любовью с небес. Я знаю, что сделала ее гордой, когда осталась в Роузбелле после школы и заботилась о папе.
— Это достойно уважения. Я, наверное, поступил бы так же. Ты училась в колледже?
Она качает головой и опускается на диван.
— Нет. У мамы не было страховки, у папы тоже не было денег, поэтому я пошла по ее стопам и стала парикмахером. Мне нравилось, и главное — я была рядом с папой. Мы были очень близки.
Она скрещивает пальцы.
— Я всегда могла на него положиться. Он слушал, давал советы, просто был рядом. Он умел сделать так, чтобы я чувствовала себя особенной, поддержать, когда мне плохо или я болела. Сколько себя помню, если происходило что-то важное, он приносил мне розовые гвоздики. Это мои любимые цветы. А когда я болела, он читал мне любимую книгу мамы.
— Какую?
— «Общество любителей книг и пирогов из картофельных очистков». Название странное, и история сложная для ребенка, но она помогала. Я помнила, как мама улыбалась и плакала, читая ее. А в прошлом году папа умер от сердечного приступа.
У нее снова наворачиваются слезы, голос дрожит, и внутри меня что-то окончательно надламывается.
— Это было внезапно. Он казался крепким как бык, и вдруг я снова стала падающей звездой. Только теперь мне уже не так легко было обманывать себя и держаться.
Слезы текут по ее щекам, но она все равно пытается улыбнуться.
Я почти уверен, что слышал, как она сказала отцу, что любит его, когда открыла дверь, но, видимо, мне показалось. Не могу понять, как человек, переживший столько потерь — и совсем недавно — может оставаться таким светлым.
— Господи, Дестини… мне жаль. У тебя есть еще родные?
Она качает головой.
— Я никогда не знала семью папы, так что у меня есть только я… и Руби. Она переехала сюда после колледжа, но была рядом. Вернулась в Джорджию на две недели, помогла мне пережить похороны. Но, если честно, во мне было столько боли, что казалось, она сочится из меня и остается следом, куда бы я ни пошла.
Она вытирает слезы и смотрит в потолок.
— Ох, послушай меня… опять о себе.
Она глубоко вдыхает, вытирает глаза и смотрит на меня.
— Сначала ты увидел мое белье, а теперь я реву из-за умершего папы. Удивительно, что ты еще не сбежал.
— Вообще-то сначала ты пыталась женить меня на сталкере.
Она закрывает лицо руками.
— Не могу поверить, что я это сделала. Я все исправлю. Буду выгуливать Молли каждый день целый месяц.
Я качаю головой, глядя на свою зверюгу, дремлющую у лестницы.
— Не нужно.
— Нужно. Я обязана загладить вину. Я люблю Молли, и ей не помешает больше движения, пока ты преподаешь. Как мы вообще заговорили о моей семье?
— Я спросил, почему ты занялась этим бизнесом. Интересно, как ты оказалась здесь. Ты переехала ближе к Руби?
— Да. В Роузбелле было слишком больно. Когда я продала папину автомастерскую, переехала сюда и начала работать с Руби. Мне, по сути, не нужны деньги — после смерти мамы папа оформил страховку, а его бизнес продали за хорошую сумму, — но сидеть дома без дела я бы не смогла.
— Ты говорила, что ты парикмахер. У тебя был опыт работы с животными?
— Нет, но это не так уж отличается от того, чтобы делать людей красивыми, — бодро отвечает она. — Руби научила меня стричь и ухаживать за животными, и я работаю не полный день. У меня гибкий график, и это дало мне время обустроиться, подготовить сайт и листовки, собрать все для «Скажи “ДА”».
Она указывает на стопки декора и прочих вещей вокруг.
— На прошлой неделе я разложила листовки и запустила сайт.
Она морщит нос.
— А дальше ты сам знаешь.
Я думал, что знаю.
— У тебя есть опыт ведения бизнеса?
— Нет. Я решила, что разберусь по ходу. Но не переживай, я усвоила урок. Я уже потеряла много денег и поняла, что это, наверное, несбыточная мечта, которую пора отпустить.
— Ты сдаешься?
Она пожимает плечом.
— Не хочу. Я мечтала об этом всю жизнь, но посмотри, какой хаос я уже устроила.