Страница 8 из 67
Я поворачиваюсь к ней, и взгляд цепляется за три ярких кружевных лифчика и трусики в тон, развешанные на веревке между крючками по обе стороны окна. Мысли тут же перескакивают от странной веревки к тому, как именно она могла бы загладить вину. Я сжимаю зубы, пытаясь остановить этот поток. Сам факт, что я думаю о ней в таком ключе, только подтверждает очевидное.
Слишком давно я не давал себе разрядки.
Я киваю в сторону белья.
— Как бы мне ни нравился твой интерьер, давай спустимся вниз? Это немного отвлекает.
Она оглядывается через плечо, глаза распахиваются, будто она только сейчас замечает белье. Щеки розовеют, и она начинает поспешно снимать лифчики и трусики с веревки.
— Вчера был день стирки. Я сушила их на солнце.
— Уверен, соседям напротив это очень нравится.
Я выхожу в коридор с Молли, усмехаясь.
— Можешь просто забыть, что ты это видел? — просит она, спускаясь за мной.
— Вряд ли.
— Засранец.
Она шлепает меня по плечу.
— С меня на сегодня достаточно позора.
— Кстати о позоре. Как ты не поняла, что Сесилия говорила обо мне? Ты вообще ничего не проверяла? Даже не попросила фото ее парня?
Мы заходим в гостиную, которая выглядит так, будто по ней прошелся ураган. Я смотрю на Молли.
— Сидеть.
Она садится.
— Место.
Моя зверюга довольно смотрит на меня, будто не она устроила вокруг разгром.
— Не переживай. Думаю, Клемми не спустится, пока ты здесь.
Я поднимаю бровь.
— Уверена?
— Ты бы спустился, если бы за тобой только что гонялся новый друг в десять раз больше тебя?
Новый друг? Я усмехаюсь.
— Справедливо.
Я отстегиваю поводок, чтобы она ни за что не зацепилась, и глажу ее.
— Лежать.
Молли ложится, укладывая голову между лапами.
— Отвечая на твой вопрос: даже если бы я видела фото, это бы ничего не изменило. Я же не знаю, с кем ты встречаешься.
— Но если у нее не было ни одной нашей совместной фотографии, это могло бы навести на мысль, что что-то не так.
Я поднимаю ее ноутбук с пола и ставлю на стол, надеясь, что он не сломался, затем начинаю собирать разбросанную посуду, пока Дестини ставит на место лампу.
— Может быть. Но вряд ли. Сесилия была моей первой клиенткой, я так радовалась, что даже не заметила, что не попросила ни фото, ни доказательств их отношений, пока все не развалилось.
— Первая клиентка? Ты только начала этот бизнес?
— Ага. Понимаю, ты теперь, наверное, считаешь меня сумасшедшей после всего этого, но я мечтала заниматься предложениями с самого детства.
Она собирает с пола какие-то материалы и бумаги.
— Я была уверена, что стану лучшей в этом деле. Но теперь…
Она пожимает плечами и кладет все на стол.
Я говорю себе: хватит, пора уходить. Какая разница, что сомнения не вяжутся с такой уверенной женщиной? Или что ее ореховые глаза, которые раньше светились от радости, теперь потемнели от грусти? Но, похоже, мой мозг меня не слушает, потому что слова вырываются сами:
— Почему именно это? Почему предложения?
Она смотрит на меня, поднимая с пола тетради, и в ее взгляде появляется тепло.
— Потому что я люблю любовь. И что может быть лучше, чем помогать людям прийти к своему «долго и счастливо»?
— Значит, ты эксперт по любви?
Я поднимаю плед, чтобы сложить его, и замечаю, что он и подушки на диване совпадают с простынями в ее спальне. Интересно, почему она спала здесь. Поссорилась с кем-то?
— Хочется так думать.
Я смотрю на ее левую руку.
— Кольца не вижу. Ты когда-нибудь была помолвлена или замужем?
— Нет.
Она подходит к другому дивану и начинает складывать еще один плед.
Эта женщина меня окончательно сбивает с толку.
— Ты вообще когда-нибудь влюблялась?
— Нет, — тихо отвечает она. — Но я видела любовь и чувствовала ее.
Ее лицо вдруг светлеет.
— Я знаю, как выглядит настоящая любовь. Это самое прекрасное, что можно представить. У нас не было многого, когда я росла, но любви было в избытке.
— Любить семью и быть влюбленным — разные вещи.
— Откуда ты знаешь? Ты сам когда-нибудь влюблялся?
— Да. Давным-давно. Я прошел через помолвку, свадьбу и все такое, и закончилось это плохо. Больше я в это не вписываюсь.
— Никогда? Это грустно.
— Совсем нет. Это называется — беречь свою психику.
Я кладу сложенный плед на диван и поднимаю с пола подушки.
— Ты просто еще не встретил ту самую. Я не могу дождаться, когда влюблюсь. Хочешь знать, почему я считаю себя экспертом в любви? Из-за моих родителей. Они были без ума друг от друга. Невозможно было пройти мимо и не почувствовать их любовь. Будто вокруг них стоял кто-то невидимый и обнимал, защищая от всего. Даже то, как они встретились, было как в сказке.
Она почти не переводит дух, подбирая вещи с пола.
— У мамы был тяжелый разрыв, и однажды она просто закрыла глаза и ткнула карандашом в карту мира. Так она оказалась в Браге, в Португалии, на десять дней. Она никого там не знала и не говорила на языке, но поехала одна и не боялась. С папой она встретилась в первый же день, и он говорил по-английски — это точно судьба. Она каталась на арендованном велосипеде, у нее спустило колесо. Она прошла три километра до автомастерской его семьи, чтобы его починить. По их словам, они взглянули друг на друга — и почувствовали что-то невероятное.
Она прижимает ладони к груди, поднимает глаза к потолку, словно мечтая.
Ее восторг трогает, от нее трудно отвести взгляд.
— Они проводили вместе каждый день и без памяти влюбились. Но через десять дней не нашли способа быть вместе. Мама была единственной у моей бабушки, они жили в Джорджии, и она вернулась домой к ней, а папа остался в Португалии. Они не обменялись ни номерами, ни адресами. Мама сказала, что слышать его голос будет слишком больно, зная, что они не могут быть вместе. Но однажды я спросила, не пыталась ли она уговорить его поехать с ней, и она ответила: умные девушки не выпрашивают любовь, а настоящая любовь не требует этого. Она плакала всю дорогу домой. Я спросила, как это — и она сказала, что чувствовала себя падающей звездой. Потерянной и одинокой. Я не могла представить ее такой, потому что она всегда была уверенной и сильной. Она отправилась в это путешествие одна, без страха, но вернувшись, не понимала, кто она без него. Десяти дней хватило, чтобы навсегда изменить ее.
Ее история захватывает меня, и я хочу знать, что было дальше.