Немолодая для дракона

Глава 52

– Ничего, – прошептала я, глядя в его глаза.

Тишина в столовой была густой, как дым, что ещё вился над безжизненным телом чудовища. Я сидела на полу, прислонившись к стене, и смотрела на лорда Эштона – на этого дракона, что только что готов был разорвать меня на части, а теперь дрожал, как мальчишка, уронивший любимую игрушку.

– Прости… – шептал он, всё ещё держа мою руку. Его пальцы были горячими, чешуя на них мерцала тусклым светом, будто пульсировала в такт его сердцу. – Я… не верил. Ни в тебя. Ни в неё. Я думал… это выдумка. Способ остаться. А ты… ты спасла мне жизнь. Спасла от самого себя.

Я молчала. В горле стоял ком – не от боли, не от страха. От горечи.

Он был готов отдать меня Реджинальду. В ту секунду, когда вошёл в холл и увидел «воскресшую» дочь, я исчезла для него. Стала пылью. Тенью. Лишней деталью в его новом, «счастливом» мире. Он не спорил, не торговался – он просто поверил. И этого было достаточно, чтобы стереть меня с лица его жизни.

А теперь – прощения. Теплые слова. Дрожащие пальцы. Взгляд, полный раскаяния.

Но я-то знала правду.

Я – не человек для него. Я – инструмент. Сначала – голос, исцеляющий душу. Потом – руки, вбирающие боль. Теперь – связь с призраком дочери. Полезная. Незаменимая. Но не своя.

– Я хотела бы вернуться в свою комнату, – сказала я хрипло, отнимая руку. – Мне нужно… отдохнуть.

Он замер. В глазах мелькнуло что-то – испуг? Отчаяние?

– Не уходи, – прошептал он. – Пожалуйста. Я… я не знаю, что сказать. Но не уходи.

Я поднялась на ноги, игнорируя головокружение и боль в виске. Мир качнулся, но я удержалась.

– Я никуда не ухожу, лорд Эштон, – сказала тихо. – Я просто… устаю.

Он не стал удерживать. Только проводил взглядом, будто боялся, что я растворюсь в воздухе.

В дверях Амбросс уже возился с телом чудовища, таща его за ногу, как мешок с картошкой. Юбка твари задралась, обнажив серую, морщинистую плоть без колен, без лодыжек. Не было даже того, что детки с любопытством рассматривают друг у друга в детском саду, пока не видит воспитательница. Так что «он» это или «она» оставалось гадать по платью.

Но Амбросс уже решил по-своему.

– Юная леди Монстр! – произнёс дворецкий с театральным возмущением. – Как вам не стыдно! Я стар! А вы тут юбку задираете! Куда смотрят ваши родители? Почему они ещё не отодрали вас за уши? Хотя… – он прищурился, – кажется, ушей у вас нет. Видимо, вы всегда были ужасной девочкой, поэтому уши отодрали вам раньше. Ну ничего, в подвале найдём вам шляпку. С вуалью. Чтобы приличные господа не пугались. Потом я прокачу вас с ветерком на тележке. Не бойтесь, вы не простудитесь. Я надену на вас добротный мешок. Я покажу вам отдаленный уголок сада, в котором вы и останетесь навсегда! Бесстыдница!

Я не улыбнулась. Просто прошла мимо, держась за стену.

В своей комнате меня ждало кресло у камина, плед и чашка тёплого чая – всё, как будто ничего не произошло. Но я чувствовала: всё изменилось.

Через несколько минут появился лорд Эштон с доктором Пиппинсом.

– Осмотрите её, – приказал он, голос дрожал. – Она ударилась головой. У неё может быть сотрясение.

Доктор покачал головой, посветил в глаза, проверил пульс, нахмурился.

– Нет, милорд, сотрясения нет. Но сильное переутомление. Нервное истощение. И… эмоциональный шок. Я дам ей зелье от головной боли и настойку для сна. Ей нужен покой. И… не тревожить.

Лорд Эштон кивнул, будто ему сообщили о смертельной болезни. Он стоял у камина, сжав кулаки, и смотрел на меня так, будто я – последний огонёк в его мире.

– Я… останусь рядом, – решительно сказал он.

– Нет, – ответила я. – Мне нужно побыть одной.

Он не спорил. Только глубоко вздохнул, подошёл, осторожно коснулся моего плеча – и вышел.

Через полчаса Амбросс принёс охапку роскошных цветов – белых роз с серебристыми лепестками, редких, словно, из императорских оранжерей.

– От лорда Эштона, – сказал он с почтением. – Он велел передать… что вы – его свет в этой тьме.