Немолодая для дракона

Глава 43

Моё облегчение мгновенно испарилось, сменившись ледяным страхом. Он не верит. Всё, что было в холле, – это была игра. Игра против Реджинальда. А теперь… теперь он играет со мной.

– Да, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. – Я вижу её. Она… она появляется. Говорит со мной. Просит передать вам… её любовь.

– Опишите её, – приказал он, делая шаг вперёд. Его фиалковые глаза впились в меня, как иглы. – Внешность. Подробно.

– Она… маленькая, – начала я, чувствуя, как во рту снова пересыхает. – Лет шести. Волосы… светлые, как лунный свет. Глаза… фиалковые. Как у вас. Она… она носит белое платьице, похожее на ночную сорочку. Она… светится. Слегка. И… я вижу сквозь неё. Предметы. Стены.

Он кивнул. Медленно. Снисходительно.

– В моей комнате, над камином, висит её портрет, – сказал он, и в его голосе прозвучала та самая, ледяная усмешка. – Очень подробный. Очень… узнаваемый. Ничего удивительного, что вы знаете, как она выглядит.

Я почувствовала, как лицо заливается краской. От стыда. От гнева. От бессилия.

– Это не так! – хрипло воскликнула я. – Я вижу её! Она живая! Она говорит! Она…

Я замолчала. Потому что поняла: слова ничего не значат. Они – просто слова. Пустые, как мой хриплый голос.

– Эмма! – позвала я, отчаянно глядя в угол комнаты, где она появлялась в прошлый раз. – Эмма, пожалуйста! Приди! Покажись ему!

Тишина.

Глубокая, гробовая тишина. Ни вспышки света. Ни запаха ванили. Ни детского смеха. Ничего.

Она не появлялась. Она не слышала. Или… не хотела.

Я посмотрела на лорда Эштона. В его глазах не было торжества. Было… сожаление. Сожаление о том, что ему пришлось разрушить мою… ложь.

– Слушайте, – сказал он, и его голос стал мягче, почти… добрым. – Если это – ложь… вам не нужно было её придумывать. Совсем. Я оставил вас в этом доме не потому, что вы… видите призраков. Я оставил вас, потому что вы – человек, который нуждается в защите. И я… я могу её предоставить. Вам достаточно было просто… попросить. Сказать: «Я боюсь. Я не хочу уходить». И я бы… оставил вас. Без всяких историй про мою дочь.

Он говорил искренне. По-отечески. Как Амбросс. Но от этого было ещё больнее. Он считал меня не лгуньёй, а… слабой. Слабой женщиной, которая придумывает сказки, чтобы остаться в безопасном месте.

– Я не лгу! – прошептала я, чувствуя, как слёзы жгут глаза. – Я вижу её! Я не знаю, почему она не приходит сейчас! Я не могу её вызвать по щелчку пальцев! Она… она приходит, когда хочет!

Он посмотрел на меня. Долго. Внимательно. Потом… кивнул. Как будто принял моё отчаяние за правду.

– Хорошо, – сказал он. – Допустим, вы её видите. Но как мне это доказать? Как мне… увидеть её?

Он сделал паузу, и в его голосе снова прозвучала та самая, ледяная насмешка.

– Ладно. Проверим кое-что еще…

Он не ждал ответа. Он просто развернулся к двери.

– Амбросс! – позвал он, не повышая голоса, но так, что его услышали бы и на кухне.

Через минуту в дверях появился дворецкий. Он выглядел обеспокоенным.

– Хозяин?

– Приведите сюда горничную Аннабель. Я не помню ее имя… Ту, что обслуживает северное крыло. И пусть она расскажет… принимала ли наша гостья, мадам Аннабель, вчера ночью соседскую служанку. Девушку по имени Мэри. И… что именно происходило в этой комнате.

Он повернулся ко мне. Его глаза были холодными, как лёд.

– Давайте проверим… ещё одну историю, мадам.

Глава 44