Страница 13 из 17
Лори защищены надёжнее. На сгибе локтя, на внутренней стороне плеча у них имеется участок кожи, потеющий особым потом. Сам по себе он безвреден, но в смеси со слюной становится мощным ядом, способным убить как кошку, так и человека, прецеденты известны. Так как яд получается, когда лори мусолит слюни с потом во рту и облизывает шёрстку, получается, что яд намазан по всему зверьку и содержится у него во рту. Поэтому отравиться можно, либо слопав лори, либо при его укусе. Известен как минимум два случая анафилактического шока у людей от укуса лори. Более того, при нападении врага лори встают на ножки, вытягиваются, поднимают ручки и сцепляют их над головой, раскачиваются и громко шипят. Учитывая тёмную полосу вдоль спины и круги вокруг глаз, получается замечательная имитация очковой кобры, раскрывшей капюшон, вставшей на дыбы и угрожающей всем вокруг. С точки зрения человека это выглядит очень смешно, но на кошек и ещё более незамысловатых циветт производит неизгладимое впечатление. По крайней мере, хищники от такой демонстрации столбенеют и на всякий случай не рискуют связываться с этаким чудищем. Мимикрия примата под змею – не самая очевидная адаптация!
Примечательно, что, как уже поминалось, орангутанихи едят лори и не травятся; секрет в том, что орангутаны питаются в основном плодами с жёсткой кожурой, отчего имеют привычку сначала ошкуривать еду; когда они ловят лори, они по привычке делают то же самое, а мясо-то у лори вполне съедобное.
Лори выглядят умильно-печальными добрячками, но на самом деле это крайне злобные создания. Мало того, что они охотятся на всех, до кого могут дотянуться и кого могут убить быстрыми укусами острых зубов, так самцы ещё и яростно дерутся промеж собой, причём не по-игрушечному, а насмерть. Если посадить в клетку двух самцов, утром там будет сидеть один, а от второго останутся лишь клочки шерсти по углам. Не удивительно, что раны от укусов других лори обнаруживаются на 60% самцов и 30% самок. На самих лори их же яд тоже вполне действует, так что они чаще гибнут от укусов своих же соплеменников, нежели от хищников.
У яда, намазанного на шёрстку, есть и другой приятный эффект – у лори никогда не бывает паразитов – блох и вшей; их кусают только клещи и только во влажный сезон.
Лори, как и потто, очень неторопливые создания. Неспроста они называются медленными. Впрочем, при необходимости они невероятно ускоряются. Необходимость возникает в двух случаях: либо лори удирает от особо настырного врага, не впечатлившегося псевдокоброй, либо на охоте. Лори подкрадывается к добыче медленно, раскачиваясь, почти как хамелеон, так что жертва не видит в нём опасности. Но, подобравшись на расстояние броска, лори бросается как молния, хватая цель руками.
При острой надобности лори могут даже переплыть какую-нибудь воду, чего крайне не любят практически все нормальные приматы.
Ещё одна группа счастливых приматов – долгопяты Tarsius. Иногда их разделяют на десяток или больше видов сулавесийских Tarsius, суматранско-калимантанских Cephalopachus bancanus и филиппинских Carlito syrichta.
Долгопяты застыли в своём счастливом состоянии с эоценовых времён. Об этом свидетельствуют фрагментарные останки каких-то неопределённых родов и видов из среднего и позднего эоцена Китая и Таиланда, среднеэоценовые китайский Tarsius eocaenus и таиландский T. sirindhornae. Если родовые определения сделаны верно, это значит, что уже около 40 миллионов лет назад существовал современный род долгопятов! Существовали и более отличающиеся долгопяты: китайские среднеэоценовый ксанторизис Xanthorhysis tabrumi и олиготарзиус Oligotarsius rarus с границы эоцена и олигоцена, раннемиоценовые пакистанский гесперотарзиус Hesperotarsius sindhensis и таиландский H. thailandicus.
Долгопят
Задачи спасения и охоты долгопяты решили радикально: они стали очень быстрыми прыгунами. Десяти-пятнадцатисантиметровый долгопят легко прыгает на два метра в длину, а если его хорошенько мотивировать, то и на пять с половиной. Для таких подвигов больше– и малоберцовые кости срослись, пяточная и ладьевидная кости в стопе невероятно удлинились в цевку, а длинные пальцы заканчиваются присосками, чтобы приклеиваться к ветвям. Долгопяты – самые хищные среди всех приматов, даже хищнее эскимосов. Главная их добыча – кузнечики, но это очень суровая добыча, ведь в тропиках кузнечики запросто могут быть размером с самого долгопята, да ещё снабжены мощными жвалами и усеяны шипами.
Чтобы засечь жертв, долгопяты имеют очень чуткие уши и огромные глаза. Каждый глаз в отдельности больше долгопятового мозга (который, кстати, не имеет извилин), так что череп в основном состоит из глазниц. Маленькие мышцы уже не могут ворочать огромные шары глаз, поэтому долгопяты вертят шеей: в каждую сторону голова поворачивается на 180°, а суммарно – на 360°! И это при том, что долгопят выглядит крайне сутулым, с плотно вжатой в плечи головёшкой. Такой способности нет больше ни у одного примата. Для таких чудес шейные позвонки долгопятов очень хитро устроены: первый шейный позвонок-атлант крайне широк, чтобы спинной мозг не пережимался, а на втором позвонке-эпистрофее и последнем седьмом шейном суставные поверхности скошены, а тела шейных позвонков соединяются не банальными межпозвоночными дисками, а псевдо-суставами.
Правда, есть в долгопятовом голововерчении и некоторый минус: среди местных жителей ходит поверье, что, ежели встретить в джунглях долгопята, от его лупоглазого взгляда голова начнёт вертеться и отвалится. Дабы этого избежать, суеверие предписывает убить долгопята. Так идиотская басня ставит несчастных зверушек на грань вымирания. Благо, в нынешнем мире коммерции беречь долгопятов, показывать их туристам и зарабатывать на этом деньги гораздо выгоднее, так что и на Филиппинах, и в Индонезии долгопятовые парки спасают и зверей от местных жителей, и местных жителей от нищеты.
Зубы долгопятов очень примитивны по строению и при этом прогрессивны по зубной формуле, то есть по числу зубов в каждом классе. Верхние моляры трёхбугорковые, а нижние чётко разделены на два трёхбугорковых сегмента – передний тригонид и задний талонид. Подобное строение типично для пургаториусов и тупай, но не встречается больше ни у каких современных приматов. При этом в каждой половинке нижней челюсти сохраняется лишь один резец, а премоляров и сверху, и снизу всего по три.
Некоторые виды долгопятов весьма общительны и бодро сигналят другу другу в ультразвуке (люди этого не слышат, для нас долгопяты просто «зевают»), другие практически одиночны.