Волчий вой (ЛП)

Глава 43

33

Боль

Тишина теперь имела зубы.

Не как в первые дни, когда молчание было облегчением — тем, во что можно заползти и позволить гнить. Теперь она слишком громко отдавалась эхом от стен, которые мы месяцами чинили, теперь она давила на внутреннюю сторону моего черепа, будто пыталась вонзить когти в самую мягкую часть меня.

Гейб ушёл. Его отсутствие сидело в углу каждой комнаты, как тень, слишком густая, чтобы её вымести.

Шэдоу пыталась.

Она заполняла пробелы шумом. Не музыкой на этот раз — просто движением. Она открывала окна на кухне, хотя было слишком холодно. Складывала бельё и разворачивала его снова. Прибрала ящик, затем высыпала содержимое обратно, будто ненавидела саму мысль о том, что это выглядит слишком устроенным.

Я какое-то время наблюдал за ней с крыльца, сигарета тлела между пальцами, прежде чем я забрёл внутрь под звук звенящего металла и резкого, приглушённого проклятия.

Дверца духовки захлопнулась.

Я шагнул на кухню, будто боялся наступить на мину. Сначала она меня не заметила — присела на корточки перед открытым шкафчиком, рукава её толстовки закатаны до локтей, мука пылила по костяшкам.

— Какого хрена ты делаешь?

Она дёрнулась, ударилась головой о стойку.

— Блядь — Аттикус, — прошипела она, потирая ушибленное место. — Ты меня до усрачки напугал.

— Ты тут громыхала, как дикий зверь, — сказал я, скрестив руки, прислонившись к дверному проёму.

Она закатила глаза, встала и вытерла руки о бёдра.

— Я пыталась сделать кексы.

Я моргнул.

— Кексы.

— Да, кексы. — Она указала на духовку. — Я нашла рецепт в той потрёпанной кулинарной книге, которую оставил Гейб. Решила, что стоит попробовать.

Я приподнял бровь, подходя ближе.

— Ты когда-нибудь вообще что-то пекла?

— Нет.

— И решила начать с кексов.

Она скрестила руки, зеркально отражая меня.

— Что, у тебя есть идея лучше?

Я посмотрел мимо неё на стойку, где мука образовала маленькие холмики вокруг треснувшего яйца и деревянной ложки, которая выглядела так, будто потеряла волю к жизни.

— Это выглядит как место преступления.

— Отвали.

Я фыркнул, не сдержавшись.

— Это секретный ингредиент?

— Может быть. — Она снова повернулась к духовке, приоткрыла её и тут же захлопнула. — Блядь. Они… мм. Они не готовы.

Я протянул руку и снова открыл её. Дым выплыл наружу, как похоронный марш.

— Уверена?

Она швырнула в меня прихваткой.

— Я пытаюсь, хорошо?

Прихватка упала на пол. Я не поднял её. Просто смотрел на неё долгое мгновение — на её раскрасневшиеся щёки, упрямо сжатую челюсть, на то, как она вибрировала от чего-то вроде стыда или злости, или и того, и другого. Она не плакала с тех пор, как Гейб ушёл.

Когда таймер зазвенел, она вздрогнула. Я подошёл к духовке, взял полотенце и вытащил противень. Кексы были… кексами только по названию. Обгоревшие по краям. Просевшие в середине. Один выглядел так, будто взорвался. Я не сказал ни слова, взял один, подул на него и откусил. Он хрустел.

Она смотрела на меня, будто я сошёл с ума.

— Ты не собираешься это есть.

Я медленно прожевал, проглотил. Сухо.

— Вкусно, — сказал я с каменным лицом. — Действительно подчёркивает нотки недовольства и пожарной тревоги.

Она рассмеялась — быстро, удивлённо, прикрыв рот рукой, будто не хотела этого позволять. Её глаза всё ещё были уставшими, но что-то в них смягчилось.

— Ты врёшь.

— Ага, — я откусил ещё. — Зато ты готовила.

Мы стояли так в густой тишине, которая последовала, — тишина теперь не такая острая. Я продолжал жевать. Она откинулась назад, прислонившись к стойке, руки всё ещё скрещены, но свободнее, будто она не держала себя так крепко.

Автобус в Вексфорд громыхал по потрескавшемуся асфальту, каждый толчок сотрясал пол и отдавался в моих костях. Шэдоу сидела рядом со мной, поджав колени к груди, толстовка промокла от мелкого дождя снаружи, она смотрела на покорёженное пластиковое сиденье перед собой. Я не смотрел на неё. Не мог.

Я сжал лямки рюкзака на коленях. Внутри лежала толстая пачка купюр. Мысль о том, чтобы потратить их, сжимала желудок. Грузовик. Мой грузовик. Эта мысль должна была ощущаться хорошо — должна была ощущаться как свобода, — но не ощущалась.

Шэдоу пошевелилась рядом, убирая влажную прядь волос с лица.

Город становился выше по мере приближения — здания зубчатыми на фоне серого неба, окна как глаза, видевшие слишком много. Я заставил свой разум вернуться в настоящее. Мне нужно было купить грузовик, деньги, которые я заработал, женщина рядом, которая больше не кричала, когда я тянулся к ней.

Но память о той первой поездке на автобусе, когда я удерживал её против её воли, не утихала. Она задерживалась. Демоны не уходят, не затащив тебя обратно в свои углы, и её — её никогда не давали мне покоя.

Я медленно выдохнул и попытался подавить это. Сегодня я не был похитителем. Сегодня я был просто человеком, который собирался потратить то, что заработал.

Грузовик, на который я положил глаз, стоял именно там, где я его запомнил — прикованный за проволочным забором снаружи той стоянки, где никто не носит галстуков, и если задаёшь слишком много вопросов, цена таинственным образом растёт. Он был красным, но не ярким. Мятно-красным. Выцветшим на солнце до цвета запёкшейся крови и с отколотой краской на капоте. F-150.

— Я ненавижу его, — сказала Шэдоу, щурясь сквозь ветровое стекло.

— Отлично, он идеален.

Парень, управлявший стоянкой, вышел вразвалку из трейлера, который служил ему офисом. Я показал ему деньги. Сказал, что хочу прямо — без херни. Он не улыбнулся — просто хрюкнул, пересчитал купюры, будто прикасался к яду, затем протянул мне ключи.

Шэдоу обошла грузовик, пока я подписывал последние бумаги. Она заглянула в кабину, провела пальцами по облезлой краске, проверила ручку.

— Пахнет сигаретами и мокрой собакой, — крикнула она.

— Я тоже, — крикнул я в ответ.

Она пожала плечами.

— Справедливо.

Когда я скользнул на водительское сиденье, старый грузовик застонал. Двигатель хрипнул, затарахтел, затем наконец успокоился в низком урчании, которое, казалось, принадлежало моей груди. Она забралась внутрь, оперлась одним локтем на окно и посмотрела на меня так, будто размышляла, дразнить меня или нет.

— Ты собираешься дать ему имя?

Я бросил на неё взгляд.

— Какого хрена я буду давать имя грузовику?

Она ухмыльнулась.