Страница 89 из 101
Она снова перекатилась, ближе на этот раз, её ладонь легко легла мне на грудь. Её кожа была прохладной, но её прикосновение жгло сквозь ткань футболки, как огонь.
— Тебе не обязательно быть в порядке, — прошептала она, её пальцы разошлись по моим рёбрам.
Я хотел сказать ей, что я в порядке. Что это не имеет значения. Что Гейб сделал то, что должен был сделать, и люди уходят, и это просто, блядь, так устроен мир.
Её рука скользнула ниже, кончики пальцев коснулись линии моего живота.
— Вымести это на мне, — прошептала она. — Свою печаль. Свой страх. Всё это. Просто… вымести.
Я медленно повернул голову, встретив её взгляд в темноте. Она выглядела уставшей. Честной. Лишённой той брони, которую она всё ещё пыталась носить. У меня тоже не было сил притворяться.
Я потянулся к ней, моя рука обхватила её шею — не сильно, не грубо — просто там. Якорь. Она растаяла в этом прикосновении, будто ждала этого якоря. Её тело скользнуло поверх моего, бёдра оседлали меня, ночная рубашка собралась на бёдрах.
Пока не было жара. Никакой спешки. Просто её вес на мне и то, как её дыхание сбилось, когда я провёл пальцами по её позвоночнику.
Мои руки обхватили заднюю часть её бёдер, направляя её вниз. Её киска встретилась с тканью моих штанов — тёплая — и, блядь, это было больно. Не из-за похоти. Не из-за контроля. А потому что это чувствовалось так, будто всё, что я никогда не заслуживал, было свернуто в её коже. Я сжал её бёдра и позволил ей тереться об меня.
Её дыхание разбилось о моё горло.
— Ты сдерживаешься.
— Я боюсь, что если не буду, — хрипло сказал я, — я не остановлюсь.
— Тогда не останавливайся.
Она поцеловала меня — сначала мягко, затем сильнее. Будто пыталась напомнить мне, что у меня всё ещё есть сердце, которое стоит разбивать.
Я не перевернул её, не прижал к кровати. Я позволил ей вести, позволил взять контроль — её бёдра двигались медленно и разбито поверх моих, пока я смотрел, как она разваливается на куски.
Я обошёл периметр участка по привычке. Считая столбы забора. Переступая через корни. Вслушиваясь в резкую, хрупкую тишину мира. Шаги Шэдоу появились за моей спиной — мягкие, по влажной земле.
— Ты всегда так делаешь, когда расстроен.
— Делаю что?
— Ходишь так, будто пытаешься убежать от собственного тела.
Я продолжал идти.
— Тебя это раздражает?
— Меня раздражает, что ты ничего не говоришь.
— Мне нечего сказать.
— У тебя всегда есть что сказать.
— Не сегодня.
Она схватила меня за рукав, заставляя остановиться. Её глаза слабо светились в скупом лунном свете — влажные по краям, но держащиеся.
— Мы не можем продолжать это делать. Притворяться, что мы в порядке. Ходить вокруг друг друга на цыпочках. Вести себя так, будто если мы достаточно заняты, нам не придётся это чувствовать.
Я выдохнул — долго и дрожаще.
— От того, что я это чувствую, он не вернётся.
— Не в этом суть.
— Тогда в чём?
— В том, чтобы не проходить через это в одиночку.
Вот оно. То, что она не произносила вслух до этого момента. Я с трудом сглотнул.
— Я сегодня не лучшая компания.
— Это не то, чего я хочу.
— Тогда чего ты хочешь?
Она шагнула ближе, её грудь коснулась моей, голос — едва больше дыхания.
— Тебя. Просто тебя. Без брони.
Я отвернулся. К тёмному лесу. К дороге.
— Я не могу.
Она медленно отпустила мой рукав.
— Тогда я пройдусь с тобой. Даже если ты не скажешь ни слова.
И мы пошли — рядом. Достаточно близко, чтобы чувствовать тепло друг друга, недостаточно близко, чтобы касаться. Два человека, вращающихся вокруг одного горя, пытаясь не рухнуть под его тяжестью.