Страница 86 из 101
Гейб вышел первым. Он ничего не сказал — просто опустился в кресло напротив меня с той тишиной, которая означала, что всё болит. Он смотрел за забор, в линию деревьев, будто видел что-то вдалеке, чего остальные не могли. Может, так и было.
Шэдоу присоединилась к нам — босиком, её толстовка застёгнута наполовину, рукава скрывали кисти.
Она тоже не заговорила. Её глаза встретили мои, когда она села рядом со мной, достаточно близко, чтобы я чувствовал, как её колено касается моего, когда она пошевелилась — и я увидел это там, глубоко, остро и реально. Ту боль, которая никогда полностью не уходила.
Никто не сказал ни слова, но всё было громким.
Крыльцо скрипнуло, когда Гейб откинулся назад. Ветер гремел водостоками. Ворона крикнула раз — резко и одиноко. Где-то вдалеке залаяла собака, затем тишина.
Это была та тишина, которую не хотелось нарушать.
Шэдоу протянула руку, медленно, и вплела свои пальцы в мои, будто это было самым естественным делом в мире.
Когда Гейб наконец ушёл внутрь, она не убрала свою руку от моей. Она не смотрела на меня, просто уставилась в темноту, будто ждала, что из неё вылезет что-то и заберёт нас обоих.
— Ты тоже это чувствуешь, — прошептала она.
— Что?
— Конец.
Моя грудь сжалась.
— Ничего не кончается.
Она покачала головой — маленькое, грустное движение.
— Тебе не нужно врать. Не мне.
Я позволил ей удерживать меня, потому что, может, позволить ей остаться было единственным, что удерживало меня от развала по швам.
Гейб видел это.
Я поймал мелькнувшее что-то в его выражении, когда он взглянул на нас перед уходом — печаль, может быть. Или знание. Или просто человек, смотрящий на то, во что когда-то верил, и желающий верить снова.
Когда Шэдоу наконец устала и пошла внутрь, она задержалась в дверях. Мы встретились взглядами через крыльцо, через невысказанные вещи, повисшие между нами, как туман. Она прошептала:
— Спокойной ночи.
Оставив меня одного с холодом, темнотой, неуверенностью.