Страница 47 из 101
Видишь? Ты разговариваешь сам с собой, потому что я единственный, кто отвечает.
14
Обожженные края
Пол скрипел под моими ботинками, когда я опустился на колени у плинтуса, прижимая новую отделку к стене, пока Гейб отмерял последний отрез. Обогреватель ещё не включился, поэтому в доме было как в промёрзшей пустоши. Я мог видеть своё дыхание, если выдыхал достаточно сильно.
— Держи ровно, — буркнул Гейб, карандаш зажат между зубами, рулетка натянута между нами.
Я сделал, как он просил, наблюдая за дрожью в его пальцах, когда он отмечал линию. Он мало говорил с тех пор, как появился — глаза тусклее обычного, дыхание тяжелее.
— Отрез хороший, — сказал он через минуту, постучав по доске. — Я сам попилю.
Я кивнул, вставая и отступая к окну. Мы уже покрасили стены несколько дней назад. Серый, нейтральный, скучный. Выбор Гейба, не мой. Мне было насрать, какого они цвета. Эта комната была не об эстетике, а о том, чтобы пережить зиму, не спя в жестяной коробке.
Пила взревела снаружи, и я прислонился к косяку, потирая край челюсти мозолистым большим пальцем. Костяшки были в коростах после этой недели — порезы, о которых я не сказал Гейбу, потому что моя рука кровоточила так, что в этот раз, возможно, нужны были швы.
Пол за мной скрипнул — Шэдоу стояла на пороге. Её толстовка была застёгнута наполовину, рукава натянуты на кисти. Волосы собраны, но грязно — будто она стянула их в спешке и забыла на полпути.
— Что ты делаешь? — спросил я, не глядя на неё, и сжимая в руке кусок отделочной доски.
Она пожала плечами.
— Услышала пилу.
— И ты подумала что? Что нам нужен твой надзор?
Она шагнула в комнату, босиком мягко ступая по половицам, позволяя пальцам скользнуть по стене. Её прикосновение не оставляло следов, но меня это тревожило. Она прошла дальше и устроилась на краю каркаса кровати, который мы с Гейбом собрали вчера. Матрас всё ещё был в плёнке — не вскрытый, нетронутый.
— Выглядит новым, — тихо сказала она.
— Потому что он новый.
— Не подходит этому дому.
— Ага, как и мы.
Гейб вернулся, его руки были полны резаных досок, лицо осунувшееся от усталости и, возможно, чего-то ещё. Его глаза скользнули от неё ко мне, но он не сказал ни слова. Он передал мне дерево и опустился на колени у противоположной стены, готовясь прикрутить следующую деталь.
— Ты чувствуешь себя лучше? — спросил я его через минуту.
— Нет. Но я не доверяю тебе не накосячить без меня.
Уголок моего рта дёрнулся — моя версия смеха.
— Вероятно.
Мы работали так следующие полчаса — Гейб и я в нашем ритме, Шэдоу держалась на расстоянии, как призрак, который ещё не решил — преследовать или помогать. Она не предлагала ничего делать, но и не уходила. Иногда стояла у окна, глядя, как деревья трясутся на ветру, или прислонялась к каркасу кровати с этим дурацким нечитаемым выражением, которое носила как броню.
К тому времени, как мы прибили последний отрезок отделки, мои руки болели, а футболка прилипла к спине. Гейб уронил дрель рядом с собой со вздохом, вытирая пот со лба рукавом.
— Всё, — буркнул он. — Эта комната почти готова.
Шэдоу ничего не сказала. Она долго смотрела на стену, затем перевела взгляд на кровать.
— Это теперь наше?
Я вытер руки о джинсы и встал.
— Если только ты не планируешь спать в грёбаном трейлере.
Её глаза метнулись к моим.
— Это было бы не худшее место, где я спала.
Нет. Я предположил, что так и есть. Никто из нас не произнёс этого вслух, но мы оба знали: эта комната нам не подходила. Но подойдёт. Вещи всегда подходят, если достаточно их сломать.
Солнце сместилось за линию деревьев и окрасило дом длинными вытянутыми тенями. Гейб прислонился к стойке в своей сторожке. Его лицо было бледнее, чем утром, пот пропитал воротник рубашки, хотя он делал вид, что не замечает этого, когда я вошёл.
— Ты в порядке? — спросил я, вытирая опилки с предплечья и хватая бутылку аспирина с открытой полки.
Он отмахнулся, потягивая что-то горячее из своей отбитой синей кружки.
— Голова такая, будто кто-то забивает мне гвозди в череп. Может, пыль. Может, годы дают о себе знать.
Я фыркнул, открывая бутылку и бросая четыре таблетки в рот, запивая водой из-под крана.
— Или компания.
Это заслужило хрюканье. Он посмотрел через плечо.
— Я ухожу на остаток дня. А может, и завтра. Можешь работать один, если хочешь, или тоже возьми выходной.
Я ничего не сказал сначала, уставившись на половицы под ботинками. Я ненавидел выходные. Слишком много времени, недостаточно шума.
Прежде чем я успел ответить, дверь скрипнула, и Шэдоу шагнула в дверной проём.
— Мне нужно вернуться, — сказала она ровно.
Гейб приподнял бровь, не оборачиваясь.
— Вернуться?
— В город.
Опять это дерьмо. Я прислонился к стойке, скрестив руки.
— Зачем, а?
Её челюсть сжалась.
— Кое-за чем.
— За чем именно?
— За тем, что не твоё дело.
Я смотрел на неё в упор, но она не дрогнула. Её руки были плотно скрещены на груди.
Гейб не стал задавать вопросов. Он провёл рукой по лицу и повернулся к крючкам у двери. Снял ключи с ржавого крючка и бросил их через комнату.
Я поймал их в воздухе.
— Бери грузовик, — буркнул он. — Не разбей.
Шэдоу натягивала обувь, засучивая истрепавшиеся рукава толстовки ниже запястий. Я смотрел, как она ёрзает, будто заводит себя для чего-то.
— Я поведу.
Она не спорила.
Кабина грузовика Гейба гремела по неровному асфальту, обогреватель с трудом оживал на каждой кочке. Снаружи город надвигался медленно — неровный силуэт на фоне усеянного синяками неба, полный мерцающего неона и зданий, стоящих как сломанные зубы во рту, который никогда не закрывается.
Шэдоу не говорила, но и не сидела смирно. Её колено подпрыгивало. Пальцы теребили истрепавшийся край джинсов. Её взгляд был прикован к дороге впереди, но я сомневался, что она действительно её видела.
— Ты скажешь мне, с кем мы встречаемся? — спросил я.
— Нет. Ты ни с кем не встречаешься.
— Ясно.
Я не настаивал. Пока нет. Я включил печку на полную, барабанил пальцами по рулю и старался не думать о том, что в прошлый раз, когда я выпустил её из виду...
Мы припарковались в нескольких кварталах от того, куда она направлялась — какой-то заброшенный склад или уличный угол. Она сразу вылезла, хлопнула дверью сильнее, чем нужно, и ушла, растворившись в шуме.