Страница 44 из 101
Я не слышал, как она подошла. Она почти не издавала звуков — только мягкое шарканье обуви по гравию.
Когда я наконец поднял взгляд, её капюшон был опущен, а руки обхватывали грудь.
Я смотрел, как она поднимается по ступенькам, будто никогда и не уходила.
Я не спросил, что она нашла там, или кого видела. Что она вернула, что снова потеряла. Я не хотел знать. Знание сделало бы только хуже.
Она прошла мимо меня, не взглянув, толкнула дверь трейлера и исчезла внутри. Я остался снаружи ещё ненадолго, докуривая сигарету. В конце концов, я последовал за ней.
Дверь щёлкнула за моей спиной. Она сидела на краю дивана, её руки сжимали подол футболки. Костяшки побелели. Она не смотрела на меня, так что я тоже не смотрел на неё.
Я подошёл к раковине, открыл кран, позволил холодной воде течь по моим рукам, пока кожа не онемела. Пока я не перестал чувствовать грязь под ногтями или тяжесть в груди.
— Почему ты вернулась?
Вопрос выжег себе путь наружу, прежде чем я успел его остановить.
Не поднимая глаз, она сказала:
— Мне больше некуда было идти.
Это должно было заставить меня рассмеяться или было достаточным основанием, чтобы развернуться и сказать ей убираться нахер снова.
Я закрыл кран, вытер руки грязным полотенцем и стоял долгую секунду, уставившись в пол.
— Ты голодна?
— Нет.
— Ты врёшь слишком плохо.
Она покачала головой.
Я не настаивал. Вместо этого я достал протеиновый батончик из ящика и бросил его на стойку, прежде чем сесть на стул напротив неё. Никто из нас не двигался.
— Я думала не возвращаться, — прошептала она. — Просто… остаться там.
Я уставился на неё.
— Но ты не осталась.
— Нет. — Её глаза наконец встретились с моими. — Не осталась. Ты был прав, — добавила она, тише. — Я им не нужна.
Меня это не удивило, но слышать это от неё превратило это во что-то уродливое.
Видишь? Она им не нужна. Никому не нужна. Вот почему она здесь, Аттикус. Вот почему они всегда возвращаются гнить под тобой — потому что это единственное место, где их ещё готовы принять.
Я откинулся на стуле, дерево заскрипело под моим весом. Протеиновый батончик всё ещё лежал нетронутым между нами.
— Похоже, нас двое.
Её дыхание перехватило.
Хорошо. Она не особенная. Думаешь, ты кого-то спасаешь? Ты не смог спасти даже себя — даже когда она лежала под тобой и умоляла так, будто верила, что ты можешь стать кем-то другим.
— Прекрати.
Она нахмурилась.
— Что?
— Ничего. — Я потёр переносицу, пальцы дрожали. — Забудь.
Ты не можешь заткнуть меня. Ты призвал меня обратно её криками. Ты вырезал меня на её коже, когда прикасался к ней. Ты кормил меня каждым грёбаным вздохом, который украл из её рта. Ты сделал меня снова реальным.
— Выглядишь как ад, — сказала она через минуту.
— Чувствую себя хуже.