Страница 17 из 101
— Что ты врёшь о мелкой херне, потому что думаешь, это заставляет тебя выглядеть сильным. — Он сделал паузу. — Что означает: тебе приходилось врать о куда более серьёзных вещах, просто чтобы выжить.
Я промолчал. Не было ничего такого, что я мог бы сказать, не заплатив дороже, чем готов.
Он спустился с крыльца, кивнул головой в сторону края участка.
— За сторожкой есть трейлер. Там матрас и обогреватель, который работает, если подёргать провод как надо. Это немного, но с земли тебя поднимет.
Я посмотрел мимо него, сквозь деревья. Сторожка стояла низкая и квадратная в нескольких десятках ярдов, внутри горел свет, из трубы тонкими струйками тянулся дым в сумерки. А за ней, едва видимый сквозь кусты, стоял трейлер, его корпус вмятинами напоминал, что он прошёл через ад и обратно.
— Ты не обязан это предлагать, — сказал я, наконец повернувшись к нему.
— Нет, но я всё равно предлагаю.
— Почему?
Он изучал меня, нахмурив брови.
— Потому что ты сегодня пахал как чёрт. Ты не ныл. Я видел много мужиков, которые заходили в эту дверь и думали, что им что-то должны. Ты — нет. Это говорит мне, что ты, может, и правда подлежишь восстановлению.
Мне следовало что-то сказать, но я не стал. Я устал. Устал до костей, и мысль о том, чтобы переться обратно на скамейку в парке или искать обоссанную аллею за магазином выпивки, была уже не столько о гордости, сколько о наказании.
Я достаточно наказывал себя на этой неделе.
— Хочешь — он твой, — добавил он. — Но не принимай это за то, что я размяк. Я тебе не друг. И уж точно не спаситель.
— Я бы тебе и не позволил, — тихо сказал я.
Он кивнул.
— Хорошо.
Не сказав больше ни слова, он развернулся и пошёл к сторожке, экранная дверь хлопнула за ним.
Я постоял в темноте ещё минуту, глядя на дым из его трубы, на то, как окна светятся теплом надвигающейся ночью. Затем схватил свою сумку и направился к трейлеру.
Он был меньше, чем казался. Пахло пылью и старым теплом, но матрас был сухим, обогреватель защёлкал после небольших уговоров, и впервые за несколько дней я не чувствовал, как дождь просачивается сквозь стены.
Я сел на край кровати, пальцы вцепились в край рамы. Я медленно откинулся на спину, так и не сняв ботинок, уставившись в потолок всего в нескольких дюймах от лица. Пересчитал неглубокие вмятины в панелях. Двенадцать. Тринадцать. Одна смутно напоминала руку.
Ночь снаружи была тихой, выжидающей момента, когда я наконец опущу защиту. Я отдохну, но спать глубоко не буду. Это не безопасность. Просто чуть менее опасно, чем раньше.