Мрачный вайб

Глава 27

— Кто твои главные подозреваемые?

Эйден сидит рядом со мной на каменной стене, окружающей одинокое кладбище. По пути мы захватили пиццу и напитки, но в переполненном кафе оставаться не захотели, поэтому припарковались здесь, в паре минут езды.

Кладбище раскинулось среди последних холмов Хайленда, там, где начинаются равнины Лоуленда

41

. Надгробия старые, местами покрытые мхом, надписи настолько выветрились, что их почти не разобрать. Птицы щебечут, а среди заросших могил пробиваются первые в этом году ярко-желтые нарциссы и маргаритки. Удивительно видеть столько жизни посреди царства смерти. И странно сидеть здесь, и есть пиццу. Впрочем, сомневаюсь, что покойники против.

— Далия? — Эйден доедает свой последний кусок и смотрит на меня в ожидании ответа.

Я колеблюсь. То, что мы поехали вместе, еще не означает, что я выложу все свои секреты. Не говоря уже о собственных выводах и результатах поисков.

— Все еще мне не доверяешь, да? — Он смотрит на меня, слегка склонив голову набок. — Если мы хотим работать вместе, то должны доверять друг другу.

— Я не хочу с тобой работать, — напоминаю я и делаю глоток из оранжевой банки «Айрн Брю»

42

. — Ты, по сути, меня заставил.

— Ладно. Так какой же секрет о тебе раскопал Джейк?

— Может, это ты здесь тот, у кого есть секреты? — Я двигаю к нему почти пустую коробку. — Может, на самом деле это ты его убил.

Эйден усмехается.

— Эдинбург. Кокберн-стрит. — Я вопросительно хмурюсь. — Там находится тату-салон, в котором я работал в ночь аварии.

— В четыре часа утра?

— Я сова. — Он вытирает пальцы салфеткой и пожимает плечами. — К тому же днем я работаю над статьями, так что на вторую работу времени остается немного.

— Ты вообще спишь?

Эйден смотрит на меня так, словно вспоминает ту ночь, когда нам обоим было явно не до сна.

— Время от времени.

Поднимается легкий ветерок. В это мгновение сквозь завесу облаков пробивается несколько солнечных лучей, заливая кладбище почти неземным светом.

Не говоря ни слова Эйден спрыгивает со стены и широкими шагами направляется к своему джипу. Спустя мгновение он возвращается с листком и ручкой, пишет имя, номер и протягивает мне.

— Позвони и спроси. Это владелец салона. Если не веришь, можем даже связаться с клиенткой, которой я бил татуировку в ночь смерти Джейка. Китайский дракон на всю спину — поэтому и возились так долго. Я закончил только к шести утра, поехал к другу и сразу вырубился.

Его алиби звучит правдоподобно. Но я все равно кладу листок в карман.

— Я позвоню.

— Обязательно. Передай от меня привет. — Он вопросительно кивает, указывая на последний кусок пиццы. Я качаю головой, и Эйден забирает его себе.

С тех пор как мы отправились в путь, он выглядит расслабленным. Даже когда делали заказ в кафе, Эйден не терял самообладания, хотя и притягивал взгляды из-за своего роста, широких плеч, обилия татуировок и темной одежды. И из-за шрама на щеке.

Даже сейчас он кажется совершенно спокойным. Как только Эйден проглатывает последний кусок, все его внимание снова фокусируется на мне. И я не уверена, нравится ли мне то, что это во мне пробуждает.

— Ты интересная девушка, Далия, — задумчиво произносит он. — И имя у тебя интересное.

На этот раз я не колеблюсь с ответом.

— У моей матери слабость к жанру тру-крайм, особенно к историям о пропавших или убитых женщинах, — объясняю я, пожимая плечами. Я рассказывала эту историю столько раз, что она стала чем-то обыденным, хотя то и дело приходится сталкиваться с удивлением, а порой и с откровенным ужасом. — Она назвала меня в честь «Черного Георгина»

43

— голливудской актрисы Элизабет Шорт, которую жестоко убили в тысяча девятьсот сорок седьмом году в Лос-Анджелесе. Ее дело так и не раскрыли.

— Вау. Это… — Эйден моргает.

— …довольно жутко, я знаю.

— Не совсем то, что я хотел сказать, но, в целом, суть верна.

— А что же ты хотел сказать? — Я делаю глоток.

— Завораживающе, — шепчет он, ни на секунду не отводя от меня взгляда. — Притягательно. Таинственно.

По телу пробегает дрожь. Внизу живота разливается жар. На мгновение я возвращаюсь в тот вечер в пабе, вспоминаю, чем мы занимались в тамбуре туалета… Ночь с Эйденом была всего несколько дней назад, и я до сих пор помню ощущение его кожи под моими ладонями, его вкус и запах и это чувство, когда он был внутри меня.

Я с трудом сглатываю слюну и отвожу взгляд.

— Итак. — Эйден тоже прокашливается. — Подозреваемые. Давай пройдемся по списку.

С облегчением переключаясь на дело, достаю из сумки маленький блокнот и две ручки. Свой список я составила еще до оглашения завещания. Точнее, в то самое утро, когда узнала о смерти Джейка.

— Начнем с самого старого члена семьи: прабабушка Джейка, Элспет.

— Не думаю, что она причастна. — Эйден разводит руками. — Ей почти сто лет, она в инвалидном кресле. Разве что Элспет поручила кому-то подстроить аварию, но… зачем?

— Может, чтобы спасти честь семьи? Никто из родственников не знает, о чем пятый том «Джентльмена-убийцы». — И издательство до сих пор не ответило на мое вчерашнее письмо. — Если она знала и хотела помешать публикации… К тому же ходят слухи, что Элспет травила своего мужа, отчего тот сошел с ума и сбросился с башни, — добавляю я. — Джейк написал об этом в своем дебютном романе «Леди ужаса».

Впрочем, он больше никогда не использовал яд для сюжета как орудие убийства в своих книгах. Видимо, потому что та часть не особо зашла читателям. В цикле «Джентльмен-убийца» почерк каждого убийства уникален, именно поэтому до сих пор никто не смог выйти на след главного героя. Джейк черпал вдохновение в самых темных историях своего клана.

— Это все слухи, вымыслы и догадки, — отмахивается Эйден. — Я придерживаюсь фактов.

— Ладно. Токсикологическая экспертиза не выявила ничего подозрительного в крови Джейка. Кроме того, он приехал из Эдинбурга, а в поместье МакРэйвен, по словам дворецкого, в последний раз был за две недели до смерти. Так что прабабушка не могла его отравить. И пока нет ни одной веской причины, для чего ей могло бы понадобиться заказывать его убийство. Джейк финансово помогал содержать замок. Он был нужен ей.

— Ну вот. Значит, она отпадает, — подводит итог Эйден.

Я зачеркиваю ее имя красной ручкой.

— Красное и черное. Как драматично.

— По всей видимости, это влияние Джейка.