Мрачный вайб

Эти последние слова все еще звучат у меня в голове, когда церковный зал наполняется звуками органной музыки и хора, сопровождаемых душераздирающими стонами волынки. «The Parting Glass»

28

— шотландская классика, только раньше песня звучала при расставании друзей, а теперь на похоронах.

Эван, его отец Фергюс и его братья Хэмиш и Малкольм, его дед Томас и еще трое мужчин выходят из первых рядов и собираются вокруг гроба. Когда они несут его мимо рядов, я отчетливо замечаю светлое, блестящее дерево и белую цветочную композицию на крышке.

Волынщик идет впереди, семья следует за гробом, а остальные гости постепенно присоединяются к ним. Люди рядом со мной начинают шевелиться, поэтому мне ничего не остается, кроме как тоже встать в похоронную процессию, которая выходит из церкви и тянется через кладбище к могиле.

Солнце скрывается за горами Хайленда, и холодный ветер проносится над скорбящими.

Мелодия плавно перетекает в «Amazing Grace»

29

и, наконец, в неофициальный гимн «Flower of Scotland»

30

, когда мы достигаем подготовленной могилы и собираемся вокруг. Мужчины вместе опускают гроб. Затем каждый из них берет горсть земли и бросает сверху.

Эта сцена настолько сюрреалистична, что вполне могла бы стать ночным кошмаром. В то же время я так отчетливо различаю крупицы земли на руках у мужчин — последние остатки, которые они стряхивают, — что это просто обязано быть реальностью. Ни один кошмар не бывает таким ярким. Даже в те жуткие секунды после пробуждения, когда я заперта в собственном теле и вижу вещи — и людей — которых на самом деле нет.

В этот момент я бы с огромной радостью поменялась местами с той собой. Все лучше, чем смотреть как хоронят твоего бывшего лучшего друга и засыпают его таким количеством земли, что мне и самой становится нечем дышать.

Как Джейка может не быть? Как он мог в одну секунду связаться со мной и разговаривать, чтобы в следующую… просто исчезнуть? Без причины. Без объяснений. Без всякого смысла.

Джейк был отличным водителем. Часто ли он гонял слишком быстро, как утверждала Бонни Джулии перед оглашением завещания? Да. Любил ли он острые ощущения? Определенно. Но что могло заставить его посреди ночи вылететь с дороги? На участке, который он мог преодолеть с закрытыми глазами, поскольку это одна из немногих трасс, расположенных вблизи поместья МакРэйвен?

Это бессмыслица.

Джейку было страшно. Он был в отчаянии — я отчетливо это слышала. И его преследовали. Его смерть не была несчастным случаем, совпадением, судьбой или невезением.

Карма? Возможно. Но никакой другой вариант я не приму. Только не после его звонка. Я знаю, как звучит голос людей, доведенных до отчаяния.

Кто-то гнался за ним. Он был убежден в этом, значит, убеждена и я.

У меня не получилось помочь, когда он позвонил. Теперь я ему должна — должна узнать правду. И раз Джейк завещал мне, помимо баснословных денег, свои записи, а вместе с ними и тайны, которые смог раскрыть, должно быть, он хотел, чтобы они увидели свет.

Мой взгляд скользит по присутствующим.

Впереди стоят родители Джейка и Эвана. Слезы беззвучно катятся по лицу Роны, но она не издает ни звука: ни рыданий, ни вздохов, ни всхлипов. Ее муж с каменным лицом стоит справа, положив руку ей на плечо.

Рядом с ними — глава семьи Элспет МакРэйвен в траурной вуали, скрывающей лицо, а ее руки в перчатках сложены на коленях. По другую сторону — ее сын, Томас Второй, который смотрит прямо перед собой. За восемьдесят один год жизни ему уже пришлось слишком рано похоронить своих жену и отца. Каково ему теперь прощаться еще и со своим успешным внуком?

Словно заметив мой изучающий взгляд, он поворачивает голову и пристально смотрит прямо на меня. Я поспешно опускаю глаза, но этот мимолетный обмен взглядами не удалось скрыть от остальных.

Неосознанно я крепче сжимаю свою большую сумку. Моей целью было остаться незаметной, но, похоже, слухи о моем неожиданном наследстве разлетелись повсюду. Со стороны дальних родственников на меня тоже обрушиваются бесчисленные пренебрежительные взгляды. Наверняка каждый из них не отказался бы от парочки миллионов Джейка. Но вместо этого остался с пустыми руками.

Кто же ненавидел тебя настолько сильно, что желал смерти?

Но, возможно, не ненависть была причиной. Может быть, это был страх. Страх перед тем, о чем ты напишешь в следующий раз, какая мрачная тайна вылезет на всеобщее обозрение. Мотивов — бесчисленное множество. Жадность. Страх. Самозащита. Месть.

Однако, когда я вглядываюсь в лица присутствующих, то не могу прочитать в них ничего подобного. Впервые я жалею, что не выбираюсь из дома почаще и мало общаюсь с людьми. Лицом к лицу, а не по телефону. Тогда сейчас я, возможно, смогла бы разузнать больше. Но в последние пять лет я сосредоточилась исключительно на их голосах. На страхе, боли, чистой панике в них. На крошечных деталях, которые мне удавалось услышать.

Вероятно, это полная глупость, но я все равно это делаю. Закрываю глаза и прислушиваюсь.

Слова священника и музыка проходят мимо меня, превращаясь в фоновый шум.

Кто-то горько плачет. Женщина. Ее всхлипы невозможно не услышать.

Негромко капризничает младенец или маленький ребенок.

Где-то раздается шелест, и машина проезжает мимо кладбища.

Щелчки камер мобильников, тихое жужжание диктофонов. Разумеется, пресса совсем рядом.

Но есть и что-то еще… какое-то перешептывание поблизости? Да, определенно.

Я хмурюсь. Отсекаю все остальное и концентрируюсь только на этом шепоте. Кто это? Что они говорят?

— … он получил по заслугам.

— Как ты можешь такое говорить? Тем более здесь?

— Каждый знает, что со всеми этими тайнами он сам нарывался. Его следующая книга скорее всего разнесла бы в пух и прах весь «МакРэйвен Джин», так что им пришлось его остановить.

— О ком ты говоришь?

— О его брате, конечно. О дядях, тетях, родителях. Обо всем этом чертовом клане. Это не первый раз, когда они идут по трупам, чтобы достичь своих целей.