Страница 13 из 16
Глава 12. Секрет
Две недели мы делали вид. Встречались на площадке, пили кофе в кофейне, даже ходили в кино – вчетвером, с девочками. Смотрели мультик про панд. Маша сидела у Александра на коленях, Алиса – у меня. Иногда наши руки встречались на подлокотнике, и мы быстро отдёргивали их, как школьники.
А потом Алиса сказала.
Не со зла. Не специально. Просто увидела нас в подъезде, когда Александр помогал мне донести пакеты, и поцеловал меня в висок – на секунду, невесомо.
– Мама, дядя Саша тебя поцеловал, – сказала Алиса вечером, когда я укладывала её спать.
– Показалось, – ответила я.
– Нет. Я видела. Он тебя любит?
– Не знаю, дочка.
– А ты его?
Я замолчала. Алиса смотрела на меня своими большими карими глазами – совсем не похожими на мои. И вдруг сказала:
– Я хочу, чтобы дядя Саша жил с нами. И Маша. Мы будем семьёй.
Я не нашлась, что ответить. Поцеловала её, выключила свет. Вышла в коридор. Села на пол, прислонилась к стене.
Ребёнок сказал правду. А я врала всем – себе, ему, дочери. «Не торопиться», «останемся друзьями», «дети не пострадают». Алиса уже хочет, чтобы он стал ей отцом. И что я сделаю? Скажу «нет»? Обману её ожидания?
Я позвонила Александру.
– Приходи. Срочно.
Он прибежал через минуту – даже не спросил зачем. Я рассказала про Алису. Он выслушал молча.
– Она права, – сказал он. – Мы уже семья. Просто без штампа.
– Ты предлагаешь жить вместе?
– Я предлагаю перестать бояться. Мы взрослые люди. У нас есть жильё – твоё или моё, не важно. Есть дети, которые любят друг друга. Есть мы, которые любят друг друга. Какие ещё нужны аргументы?
– А что скажут люди?
– Лера, – он взял меня за плечи. – Ты серьёзно? Ты боишься соседок у подъезда? После всего, что мы пережили?
Я засмеялась – нервно, истерично.
– Да. Боюсь. Боюсь, что меня назовут разлучницей. Что скажут – увела мужа у вдовца. Что я – причина, по которой его жена…
– Стоп. – Он перебил резко. – Никто не знает правду о Машиной матери. Никто. Даже моя мама не знает. Если кто-то что-то говорит – это слухи. А слухи не имеют значения.
– Имеют. Для меня.
Он отпустил меня, отошёл к окну.
– Значит, ты выбираешь чужое мнение. Не меня. Не наше счастье.
– Я выбираю спокойствие. Для Алисы.
– Алиса хочет, чтобы я стал её папой. Ты сама сказала.
Я не выдержала. Расплакалась. Он подошёл, обнял.
– Тише, тише. Не надо плакать. Давай не будем принимать решения сейчас. Поспим. А завтра всё обсудим.
– Завтра будет то же самое. Я трусиха.
– Ты осторожная. Это разные вещи.
Я успокоилась. Он посидел со мной до полуночи, потом ушёл. Я смотрела в окно, как он идёт по двору, подняв воротник куртки. Снегопад. Белая пелена.
На следующий день я созвонилась с психологом – нашла по рекомендации с работы. Записалась на консультацию. Первая мысль: я схожу с ума. Вторая: мне нужно разобраться в себе, прежде чем строить новую семью.
Психолог – женщина лет пятидесяти, с добрыми глазами – спросила:
– Чего вы боитесь больше всего?
– Что я – плохая мать. Что я не заслуживаю счастья. Что Александр однажды поймёт, что я – ошибка, и бросит. Как Артём. Только Артём хотя бы оставил квартиру. А Саша – нет.
– Вы считаете, любовь измеряется квартирами?
– Нет. Но страхи нелогичны.
– Это точно. – Психолог улыбнулась. – Давайте так. Выполните одно упражнение. Каждый вечер пишите три вещи, за которые вы благодарны себе. Не мужчинам, не судьбе, а себе. Это поможет увидеть свою ценность.
Я начала писать. Первый вечер: «Я благодарна себе за то, что не сломалась после развода. За то, что Алиса сказала «мама». За то, что испекла пирог, даже если он подгорел». Потом – больше. Через неделю я чувствовала себя чуть увереннее.
Александр заметил.
– Ты изменилась, – сказал он, когда мы сидели в кофейне. – Спокойнее.
– Я хожу к психологу.
– Это хорошо. А я?
– Ты здесь ни при чём. Я разбираюсь с собой.
– Значит, я подожду.
Он ждал. Месяц. Два. Три. Девочки росли, играли, ссорились, мирились. Алиса теперь называла Александра «дядя Саша», а иногда – «папа», по ошибке, и тут же краснела. Он не поправлял.
Я писала благодарности. И постепенно понимала: я не ошибка. Я – женщина, которая выжила. Которую полюбили двое мужчин – не моя вина, что один разлюбил, а второй… второй всё ещё здесь.