Страница 7 из 193
Атакуя Сталина, Хрущёв не только старался выгородить себя, о чём мы ещё скажем позднее, но и пытался дискредитировать Молотова – ближайшего сталинского сподвижника. Вскоре Президиум ЦК принимает решение о создании комиссии по реабилитации, которую возглавил секретарь ЦК КПСС П. Н. Поспелов. В течение последующих месяцев работы этой комиссии члены Президиума ЦК получали от комиссии доклады, в которых вина за то или иное обнаруженное беззаконие возлагалась исключительно на Сталина и самых ближайших к нему руководителей.
9 февраля Президиум рассмотрел итоги работы комиссии Поспелова. Стоит сказать, что комиссия не занималась пересмотром дел, то есть её работа не имела никакого отношения к особым судебным процедурам. Происходила лишь внутренняя ревизия материалов архивов и подготовка доклада для руководства партии и позднее – выступления Н. С. Хрущёва на XX съезде.
Доклад вскоре прозвучит и поразит коммунистическую общественность всего мира. В нём Хрущёв нагло и безапелляционно давил на авторитет Ленина, причём ссылался он на «Письмо к съезду», а именно – на характеристики в нём, которые были даны ряду партийных руководителей. Достоверность конкретно этой части «Письма» до сих пор не установлена. Но для Хрущёва это неважно.
«В декабре 1922 года, в письме к партийному съезду, Владимир Ильич писал: “Став Генеральным секретарем партии, товарищ Сталин сосредоточил в своих руках огромную власть, и я не уверен в том, что он всегда будет в состоянии использовать эту власть с необходимой осторожностью”.
Это письмо – политический документ огромного значения, известный в истории партии как политическое завещание Ленина, был распространён среди делегатов XX съезда КПСС. Вне всякого сомнения, вы его уже неоднократно читали и будете ещё перечитывать не один раз. Я прошу вас обратить внимание, в какой форме Владимир Ильич выражал своё волнение о будущности партии, народа, государства, о будущем руководстве партии»
[5]
[Хрущёв Н. С. Доклад на закрытом заседании XX съезда КПСС «О культе личности и его последствиях» / Н. С. Хрущёв. – М.: Госполитиздат, 1959. – С. 6.]
.
Хрущёв намеренно противопоставляет Ленина и Сталина в своём докладе, чтобы создать себе авторитет истинного ленинца и борца с узурпатором власти и диктатором Сталиным. Далее в докладе он продолжает:
«Мы должны серьёзно рассмотреть и проанализировать этот вопрос для того, чтобы мы могли предупредить всякую возможность повторения в какой-либо форме того, что имело место при Сталине, который абсолютно не терпел коллективности в руководстве и в работе и который практиковал грубое насилие не только по отношению ко всему, что противоречило его мнению, но также и по отношению к тому, что по мнению его капризного и деспотического характера, казалось, не соответствовало его взглядам.
Сталин действовал не методами убеждения, разъяснения и терпеливого сотрудничества с людьми, а путем насильственного внедрения своих идей и требования безусловного себе подчинения. Тот, кто выступал против такого положения вещей или же пытался доказать правоту своих собственных взглядов, был обречён на удаление из числа руководящих работников, на последующее моральное и физическое уничтожение. Такое явление произошло в период времени, последовавший вслед за XVII съездом партии, когда значительное число выдающихся партийных руководителей и рядовых активистов, являвшихся честными и искренними борцами за дело коммунизма, пали жертвой деспотизма Сталина»
[6]
[Там же, с. 8–9.]
.
Читатели могут сами изучить этот доклад, чтобы оценить всю степень агрессивности нападок на Сталина – бывшего соратника Хрущёва и человека, который, по существу, самому Хрущёву и дал путёвку в жизнь.
Стоит сказать, что блок социалистических стран, не согласных с решениями XX съезда КПСС, выглядел очень внушительно. Такие взгляды разделяли компартии Китая, Албании и в известной степени Северной Кореи, Вьетнама, Румынии, Индонезии и некоторые другие. Причины такой позиции были разные.
Например, главное недовольство Мао Цзэдуна вызвали тезисы XX съезда КПСС о мирном пути социалистической революции и возможности предотвращения мировых войн, поскольку они противоречили его представлениям о том, что «винтовка порождает власть», а также вопрос критики Сталина и всей сталинской политики. О критике Сталина здесь было сообщено только высшим партийным руководителям. Наиболее негативную позицию в отношении критики Сталина занял руководитель социалистической Албании – Э. Ходжа.
Разбор речи Хрущёва уже проводило огромное число историков, но одного из наиболее ярких я бы хотела выделить – это американский профессор, исследователь сталинского периода СССР Гровер Ферр. В период 2005–2006 гг. он написал книгу «Антисталинская подлость»
[7]
[Ферр Г. Антисталинская подлость / Гровер Ферр; пер. с англ. В. Л. Боброва. – М.: Алгоритм, 2007. – 464 с.]
, в которой осветил 61 обвинение Хрущёва в адрес Сталина (а также в ряде случаев – в отношении Берии) на основе уже рассекреченных архивных данных.
Из 61 обвинения, он убежден, 60 – доказуемо лживы, а именно:
• что сам Сталин раздувал собственный культ;
• попытка подтянуть (как мы уже, кстати, отметили) под антисталинскую аргументацию якобы «ленинское завещание»;
• унижение Сталиным маршала Жукова;
• что развязывание и ужесточение репрессий – исключительно продуманная и человеконенавистническая сталинская политика;
• и многие другие.
И это притом что Ферр открыто говорит: ещё не все данные имеются у нас на руках, однако даже их достаточно, чтобы разгромить этот доклад в пух и прах. Почему Хрущёв вообще решил обрушиться с критикой на личность своего бывшего товарища по партии и руководителя Советской России, мы обсуждать не будем, ведь и этому посвящено большое количество работ иных исследователей. Скажем только, что непосредственно замешанный в реализации репрессий 1936–1937 годов Хрущёв был крайне заинтересован объявить виноватым именно Сталина, который, в связи со своей смертью, ответить ему уже не был способен.
Л. М. Каганович утверждал, что он и ряд других членов Президиума критиковали текст доклада: «
Кроме того, товарищи говорили, что мы просто не можем редактировать доклад и вносить нужные правки, которые необходимы. Мы говорили, что даже беглое ознакомление показывает, что документ односторонен, ошибочен. Деятельность Сталина нельзя освещать только с одной стороны»
[8]