Страница 60 из 193
[Ярмусік Э. Рэлігія і царква ў палітыцы нямецкіх акупантаў на Беларусі (1941–1944) // 55 гадоў Перамогі ў ВАВ: погляд праз гады, новыя канцэп цыі і падыходы: матэрыялы навукова-тэарэтычнай канферэнцыі. – Мн., 2000. Ч. 1. – С. 102.]
. Это означало контроль за церковью, духовенством и верующими. Поддержка будет свёрнута, ведь нацисты осознали, что роль церкви не так однозначна, более того, они недооценили её в отношении развернувшегося патриотического движения.
Советская сторона тоже, осознавая преимущество поддержки церкви здесь и сейчас, способствовала своего рода религиозному возрождению. Причин этому несколько, но основные выглядят следующим образом.
• Во-первых, это противостояние немецкой стороне, которая могла и действовала в направлении захвата в орбиту своего влияния православных верующих.
• Во-вторых, религиозному подъёму способствовала и сама активность духовенства, верующих. Митрополит Сергий уже 22 июня 1941 года выступил с призывом к защите Отечества, а в целом за годы войны местоблюститель патриаршего престола обращался с патриотическими посланиями 24 раза. В этих посланиях не только содержался призыв к борьбе, но и обозначалась позиция церкви по отношению к войне и фашизму. Церковь оказывала материальную помощь Красной армии, укрепляла дух верующих бойцов на фронте и тех, кто остался в тылу, помогала сиротам и детям погибших. Это существенно объясняет смягчение политики государства в вопросе религии в этот период: церковь рассматривалась как фактор, укрепляющий мобилизационные возможности общества в противостоянии врагу.
• В-третьих, рост религиозности в этот период был, конечно, обусловлен и тяжелейшими потерями в годы войны. Люди искали точку опоры, утраченную вместе с близкими, семьёй, домом. В храмах они вместе молились за жизнь свою и своих близких. Государство, конечно, это понимало (кроме того, военное время не позволяло вести работу, как раньше), поэтому в военное время накал антирелигиозной пропаганды был снижен: в сентябре 1941 года прекратил деятельность Союз воинствующих безбожников и перестал издаваться журнал «Безбожник»; с февраля 1942 года была возобновлена издательская деятельность РПЦ, а в апреле того же года было разрешено в ряде крупных городов совершать Пасхальный крестный ход вокруг храмов.
• В-четвертых, конечно, влияние церкви в этот период было необходимо не только для дел внутренних, но и внешних. По результатам войны СССР устанавливал контроль над территориями, в которых проживало религиозное население, с ним необходимо было работать тем или иным образом. Кроме того, авторитет церкви, её международное взаимодействие могло помочь в вопросах сотрудничества с некоторыми союзниками на политической арене.
Если бы не ВОВ, то религиозного потепления, вероятнее всего, не было бы. Но религиозное возрождение действительно случилось: нацистское вторжение, активная патриотическая позиция церкви и прочие причины подтолкнули Сталина в его окружение к пересмотру политики относительно церкви.
Работа велась последовательно. С лета 1942 года, когда значимость этого вопроса стала очевидной, начался сбор информации о деятельности религиозных организаций на оккупированных и неоккупированных территориях СССР. Окончательно решение о «потеплении» было принято в начале 1943 года, и 5 февраля председатель СНК дал согласие на открытие банковского счёта и от лица Красной армии поблагодарил церковь за помощь армии и населению страны.
Для хранения церковных сумм Госбанку СССР было дано разрешение открывать счета Московской патриархии, епархиальным управлениям и приходам. В ответ на телеграмму митрополита Сергия от 5 января 1943 года Сталин направил свою: «
Прошу передать православному русскому духовенству и верующим мой привет и благодарность Красной армии за заботу о бронетанковых силах Красной армии. Указание об открытии специального счёта в Госбанке дано»
[113]
[Русская православная церковь и Великая Отечественная война: сборник церковных документов / составители не указаны. – М.: Московская патриархия, 1943. – С. 95.]
.
28 ноября 1943 года СНК СССР принял Постановление № 1643–486/с, которым категорически запретил «закрытие действующих церквей и использование их под какие-либо другие нужды без разрешения Совета по делам РПЦ».
А 4 сентября 1943 года состоялось знаменитое совещание Сталина, Маленкова, Берии, а также представителей НКГБ с местоблюстителем патриаршего престола Сергием. Итоги были подведены на ночном официальном приёме в Кремле Сталиным, Молотовым, митрополитом Сергием, митрополитом Алексием и митрополитом Николаем. Решённые вопросы касались открытия приходов, духовных учебных заведений, выпуска церковных изданий, выборов патриарха и пр.
Сразу после состоявшихся встреч было принято официальное решение о создании в качестве контролирующего органа при СНК СССР Совета по делам Русской православной церкви. Документ этот был подписан лично Сталиным, а также управляющим делам и СНК СССР Чадаевым. Созданная структура должна была, по существу, выступать связью между государством и патриархом. Председателем Совета был назначен полковник госбезопасности Г. Г. Карпов, который и руководил данной структурой до февраля 1960 года.
В 1944 году кроме Совета по делам Русской православной церкви был создан Совет по делам религиозных культов при СНК СССР.
Спустя четыре дня после приёма в Кремле, 8 сентября 1943 года, в Москве состоялся Собор епископов, который избрал патриархом митрополита Сергия. Напомним, что в 1925 году, когда умер патриарх Тихон, советское правительство не разрешило церкви избирать его преемника, и вплоть до 1943 года патриарший престол оставался вакантным.
После смерти Сергия (в мае 1944 г.) в стране прошёл Поместный собор (31 января – 2 февраля 1945 г.). Он принял положение, изменявшее структуру церковного Совета, который теперь должен был состоять не из трёх, а из четырёх членов, председателем его становился настоятель приходского храма, а не выборное лицо, как раньше. На втором заседании был избран новый патриарх – Алексий. 4 февраля он был посвящён в сан, причём на посвящении присутствовали и главы зарубежных церквей. Им вручили дорогие подарки – все гости Собора, по личному указанию Сталина, получили предметы из фонда музеев Москвы или Загорского музея.
В августе 1945 года Г. Г. Карпов в докладной записке на имя начальника Управления агитации и пропаганды ЦК Г. Ф. Александрова сообщал: «