Страница 61 из 193
Если в 1939 г. во всём Советском Союзе открытыми оставались менее тысячи церквей, то на 1 января 1948 г. действующих церквей Русской православной церкви было 14 329
»
[114]
[Шкаровский М. В. Русская Православная Церковь при Сталине и Хрущёве: государственно-церковные отношения в СССР в 1939–1964 годах. – М.: Крутицкое Патриаршее подворье; Общество любителей церковной истории, 1999. – 400 с.]
.
Подводя итоги, уточним: религиозное возрождение в годы Великой Отечественной войны не было ни проявлением внезапной духовной оттепели, ни отказом государства от прежних идеологических установок. Оно стало мерой вынужденной, продиктованной самим ходом истории и экстремальными условиями военного времени. По сравнению с трагическим положением церкви в 1920-е – 1930-е годы её статус, безусловно, заметно улучшился: были открыты храмы, восстановлены элементы церковного управления, духовенству позволили публично обращаться к пастве. Однако говорить о полной стабильности или подлинной свободе всё же не приходится – послабления носили ограниченный и прагматичный характер и оставались тесно связаны с интересами государства.
Иосиф Сталин в этот период выступил прежде всего как политик и стратег, для которого ключевой задачей было сохранение страны и мобилизация всех возможных ресурсов. В качестве лидера государства и Верховного Главнокомандующего он сумел использовать церковь и религиозный фактор как важный инструмент консолидации общества. Религия, долгое время вытесняемая на периферию общественной жизни, вновь обрела значение мощного символического и морального ресурса, способного поддержать дух народа, укрепить веру в победу и придать войне характер не только политического, но и нравственного противостояния.
Возможна ли была победа в Великой Отечественной войне без участия церкви? Вопрос, безусловно, дискуссионный. С одной стороны, решающую роль сыграли экономика, армия, тыл и колоссальное напряжение сил всего советского общества – с этой точки зрения победа была достижима и без религиозного фактора. С другой стороны, нельзя отрицать и вклад церкви: её патриотическая позиция, моральная поддержка фронта и тыла, призывы к единству и жертвенности стали важной частью общего усилия. Церковь оказалась включена в механизм национального выживания и сопротивления.
Когда на кону стояла судьба государства и само существование советского народа, не могло быть места идеологическим реверансам или догматической принципиальности. В ход должно было идти всё, что способно укрепить общество и приблизить победу. Именно так и поступил Сталин, отложив в сторону прежнюю жёсткую антирелигиозную линию и использовав религиозный ресурс как один из факторов мобилизации. В этом проявился не столько пересмотр убеждений, сколько холодный политический расчёт, продиктованный логикой войны и необходимостью победить любой ценой.
Послевоенные годы: 1945–1953
Послевоенные годы стали для Советского Союза периодом, когда государственно-церковные отношения временно вышли из фазы жёсткой конфронтации. Один из наиболее заметных пиков смягчения пришёлся на 1945–1946 годы. Это изменение в политике было обусловлено комплексом факторов, отражавших как внутренние потребности режима, так и внешнеполитические интересы.
Первым ключевым фактором стало резкое усиление религиозного сознания среди населения в условиях Великой Отечественной войны. Миллионы советских людей, переживших утрату близких и разрушения, обращались к вере за духовной поддержкой. Более того, сыграло роль присоединение западных территорий, где церковь в довоенные годы играла большую роль, чем на территориях СССР до войны.
Вторым стимулом стала патриотическая позиция многих служителей в годы войны. Священнослужители на территориях, не подвергшихся оккупации, причём в основном те, кто поддерживал советскую власть и до войны, активно участвовали в мобилизации общества на защиту Отечества, собирали пожертвования на нужды армии, старались укрепить моральный дух верующих в армии и в тылу, противодействовали вражеской пропаганде. Эта лояльность не могла остаться незамеченной Сталиным, который искал способы укрепить моральный дух народа.
Однако, как отмечают исследователи, эти позитивные изменения были неравномерными по территории СССР. В Прибалтике и Средней Азии, где преобладали иные конфессии (католичество, ислам), отношение к Русской православной церкви оставалось настороженным или даже враждебным. Местные партийные органы продолжали проводить жёсткую антицерковную политику, что свидетельствовало о внутренних противоречиях в подходах к управлению религиозными вопросами. Многие иерархи РПЦ, включая высшее руководство, осознавали, что достигнутые уступки носят временный характер.
Можно предположить, что И. В. Сталину приходилось учитывать настроение большей части партийного и государственного аппарата, считавшей даже некоторые незначительные уступки церкви чрезмерными. 22 мая 1945 года председатель Совета по делам РПЦ Г. Г. Карпов обратился к В. М. Молотову с предложением оказать поддержку просьбе Московской патриархии о выделении земельного участка
[115]
[Шкаровский М. В. Православие при социализме: государственно-церковные отношения в СССР в 1940-е – 1980-е годы. – СПб.: Алетейя, 1999. – 352 с.]
. Предполагалось использовать этот участок в Москве для строительства здания, где планировалось разместить резиденцию первоиерарха, некоторые духовные учебные заведения и мастерские. Соответствующий проект был представлен на утверждение. По итогам встречи был подготовлен проект текста постановления Совнаркома, принятие которого так и не состоялось.
Ненамного дальше продвинулось и решение вопроса о создании церковной типографии, хотя И. В. Сталин ещё 17 марта 1945 года лично утвердил соответствующее предложение Совета по делам РПЦ. Спустя два месяца было издано соответствующее распоряжение СНК, благодаря чему патриархия осуществила закупку полиграфического оборудования, шрифтов на четырёх языках. С осени 1945 года имелись планы осуществить выпуск Священного Писания, богословских трудов и церковных календарей. Однако ожидаемое выделение здания для типографии не состоялось, а типографское оборудование некоторое время после лежало мёртвым грузом на территории Новодевичьего монастыря.