Страница 59 из 193
Ещё в начале 1929 года ВКП(б) в документах, касающихся особенностей антирелигиозной работы в деревне, содержались рекомендации партийным активистам воздерживаться от совершения ошибок. Так, в пункте 4 «О мерах по усилению антирелигиозной работы» протокола № 61 заседания Политбюро ЦК ВКП(б) от 24 января 1929 года указывалось: «…Там, где ведётся борьба с религиозными влияниями, она часто ведётся неправильно. С одной стороны, вместо углублённой антирелигиозной пропаганды в массах, подпадающих под влияние религиозных организаций, пропаганды, тесно увязанной со всем социалистическим строительством, ведётся поверхностная антиклерикальная борьба с попами; кое-где имеет место огульное применение мер административного характера: закрытие церквей, административное запрещение исполнения религиозных обрядов без серьёзной общественной надобности и без серьёзной необходимой подготовки общественного мнения трудящихся…»
[109]
[РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 723.]
.
К 1930 году, когда стали очевидны перегибы на местах, Сталин сам выступает с критикой. В статье «Головокружение от успехов» он прямо высмеивает тех, кто меряет революционность по числу снятых колоколов.
«Что это, политика руководства колхозом или политика его разложения и дискредитации? <…> Я уже не говорю о тех, с позволения сказать, “революционерах”, которые дело организации артели начинают со снятия с церквей колоколов. <…> Снять колокола – подумаешь, какая революционность! Как могли возникнуть в нашей среде эти головотяпские упражнения по части обобществления, эти смехотворные попытки перепрыгнуть через самих себя, попытки, имеющие своей целью обойти классы и классовую борьбу, а на деле льющие воду на мельницу наших классовых врагов?»
[110]
[Сталин И. В. О правом уклоне в ВКП(б). Речь на пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) в апреле 1929 г. / И. В. Сталин [Электронный ресурс] // Marxists Internet Archive: русск. отд. – URL: https://www.marxists.org/russkij/stalin/t12/t12_14.htm]
После этого выходит постановление: больше не закрывать храмы административным путём, прекратить самоуправство. Центр услышал и исправил. Но никто не отменял того факта, что сопротивление власти велось – под видом «служения Богу».
Так что утверждения в духе «власть просто гнала попов» не что иное, как удобная и упрощённая манипуляция. Она вырывает события из исторического контекста и подменяет сложный общественный конфликт примитивной схемой «злые гонители – невинные жертвы». В действительности всё было куда сложнее. Священство в разные периоды не только выполняло духовную функцию, но и нередко оказывалось активным участником классовой борьбы, сознательно или по инерции вставая на сторону сил, заинтересованных в сохранении старого порядка и торможении социального и экономического развития страны.
Государство, в свою очередь, реагировало на это как на политический вызов, а не как на богословский спор. Его действия были продиктованы логикой времени, жёсткой и зачастую бескомпромиссной. Да, эти меры порой принимали чрезмерно резкий, а иногда и откровенно грубый характер, но сводить их исключительно к «бессмысленным гонениям» – значит игнорировать реальные причины конфликта. История здесь не про слепую ненависть к вере, а про столкновение интересов, идеологий и представлений о будущем страны.
3.6. РПЦ и советская власть во время Великой Отечественной войны: вынужденный союз? Послевоенные годы
После нападения нацистов на Советский Союз положение церкви в стране серьёзным образом изменилось. К осени 1941 года значительная часть СССР была оккупирована немецкими войсками.
В первую очередь это касалось Белорусской ССР. На оккупированной территории произошло активное оживление религиозной жизни, но это было довольно специфическое явление. За четыре месяца с момента вступления нацистского сапога в БССР в Минске было открыто с разрешения оккупационных властей семь церквей, а также 120 приходов.
Уже в начале августа 1941 года немецкие власти направили в Минск из Брестско-Литовского округа священника Владимира Финьковского. Его задачей было при поддержке оккупантов оживить деятельность православной церкви. Судя по документам, Финьковский действительно сумел развернуть активную церковную работу, но делал это в тесной связке с откровенно пронемецкой пропагандой.
Иеромонах Владимир (Финьковский) был человеком честолюбивым. Быстро наладив сотрудничество с немецкими властями, он рассчитывал на стремительный карьерный рост и надеялся в скором времени получить епископский сан. В донесении нацистской службы безопасности (
Sicherheitsdienst)
от 21 сентября 1941 года отмечалось, что у себя в комнате он повесил портрет Гитлера, а во время каждого богослужения публично благодарил фюрера
[111]
[Шкаровский М. В. Нацистская Германия и Православная Церковь. – М., 2002. – С. 426.]
. Такое усердие в проявлении лояльности оккупантам вызывало у многих минчан недоумение и тревогу.
Финьковский активно действовал не только в Минске, но и в округе. Немецкие власти выделили ему автомобиль – по тем временам редкую и почти недоступную роскошь для священнослужителя. Это позволяло ему регулярно выезжать в приходы.
В сентябре 1941 года он присутствовал в Воложине на закладке нового православного храма и во время службы произнёс речь с восхвалением немецкой армии.
5 сентября он побывал в Логойске, где участвовал в открытии Свято-Николаевской церкви. Подобные поездки в близлежащие к Минску населённые пункты стали для него обычной практикой.
В целом немцы оказывали определённую поддержку открытию закрытых прежде церквей, помогали их восстановлению. Нацистская сторона вела подобную политику вполне целенаправленно: во-первых, чтобы демонстрировать советским людям свою «освободительную» миссию, играя на их религиозных чувствах, которые за 25–30 лет, естественно, никуда не делись. Во-вторых, чтобы показывать свой интерес в «защите прав человека», «свободе всех конфессий» и прочему, что германская оккупационная власть нередко использовала, чтобы временно пустить пыль в глаза, снижая партизанскую и подпольную активность по отношению к их военной администрации.
Правда, длилось это не особенно долго: с 1942 года ситуация изменилась. 19 июня 1942 года в Минске было издано «Распоряжение о равных условиях религиозным организациям», согласно которому все религиозные организации в течение трёх месяцев с момента выхода документа должны были «представиться Генерал-комиссару, на территории которого они находятся», то есть зарегистрироваться
[112]