Страница 53 из 193
Всё, о чём мы сейчас говорили, свидетельствует о том, что взаимодействие власти и церкви в период с 1917-го по 1927 год носило эпизодический и разнонаправленный характер. Системное наступление на позиции религии началось с 1929 года, и это было объяснимо: новое государство, новая идеология говорили о том, что общество должно освободиться от архаичных представлений о мире и месте человека в нём. Религия закабаляла разум, от этого требовалось избавить для воспитания нового человека. То, насколько это было сложно, насколько системно велась работа, – вопрос дискуссионный, тем не менее следует сказать, что и в имущественном, и в идеологическом, и в политическом планах работа велась советской властью так, чтобы не перегибать палку, но и не давать слабину, ведь церковь претендовала не только на влияние, но и на непосредственное участие в политической жизни.
3.4. Сталин, Советская Россия и РПЦ: закрытие храмов, репрессии против духовенства
1920-е – 1930-е годы вошли в историю как эпоха радикального слома старого мира и стремительного переустройства всех сторон жизни советского общества. В вихре революционных преобразований особую остроту приобретает вопрос о месте и роли Русской православной церкви. Рассмотренный сквозь призму марксистско-ленинской методологии, он перестаёт быть частным или сугубо духовным и обнажает свою социально-политическую сущность. Исторический материализм убеждает: церковь как социальный институт, тесно сросшийся с дореволюционным эксплуататорским строем, не могла не вступить в противоречие с задачами социалистического строительства и неизбежно оказалась по другую сторону баррикад.
Согласно марксистскому учению, религия всегда служила орудием угнетения трудящихся масс. В. И. Ленин в работе «Социализм и религия» убедительно показал, что «религия есть один из видов духовного гнёта»
[94]
[Ленин В. И. Социализм и религия: статья // Полн. собр. соч. – 5-е изд. – Т. 12. – С. 143–147.]
. Это в полной мере относилось и к РПЦ, которая на протяжении веков была важнейшей опорой самодержавия.
В период Гражданской войны классовая сущность церкви проявилась особенно отчётливо. Патриарх Тихон в своем послании 1919 года открыто осудил революционные преобразования, что, по сути, означало поддержку контрреволюционных сил. Зарубежные церковные структуры, образованные белоэмигрантами, и вовсе превратились в идеологические центры борьбы против советской власти.
После окончания Гражданской войны основной социальной базой церкви стали:
1) кулачество, видевшее в церкви защитника частнособственнических интересов. Духовенство активно выступало против коллективизации – тогда и зажиточное крестьянство, и православная церковь были довольно консолидированной силой и в определённой мере имели внутренний потенциал для сопротивления советской власти
[95]
[Обозный К. П. Православная церковь в СССР накануне коллективизации // Крестьяноведение (Peasant Studies). – 2020. – Т. 5, № 3. – С. 7–29.]
;
2) бывшие эксплуататорские классы – дворянство, буржуазия, чиновничество, которые через церковные структуры пытались сохранить своё влияние;
3) международная реакция, использовавшая церковные каналы для подрывной деятельности против СССР.
Политика ВКП(б) в отношении церкви была продиктована объективной необходимостью защиты завоеваний революции. Она включала:
1) идеологическую работу по разъяснению научно-материалистического мировоззрения. Как отмечалось в резолюциях партийных съездов, «религиозные предрассудки являются серьёзным препятствием на пути социалистического строительства»;
2) законодательное оформление отделения церкви от государства, что было важнейшим демократическим завоеванием Октябрьской революции;
3) борьбу с использованием церковных структур в контрреволюционных целях. Архивные материалы свидетельствуют, что под прикрытием религиозной деятельности нередко велась настоящая подрывная работа.
В соответствии с марксистско-ленинской теорией религия не могла исчезнуть сама по себе – требовалась планомерная работа по её преодолению. Соответственно, вполне закономерно, что пролетарское государство вело антирелигиозную пропаганду, которая в 1920-х и начале 1930-х была особенно агрессивной.
Можно выделить основные методы борьбы с религией:
1) ликвидация экономической базы церкви (национализация земель, изъятие ценностей в пользу голодающих в 1921–1922 гг.);
2) идеологическая борьба – пропаганда научного материализма через печать, радио, кино и образование;
3) разоблачение классовой сущности религии – показ связей духовенства с контрреволюционными элементами (белогвардейцами, кулачеством, иностранными интервентами).
Второй и третий пункты как раз и относятся к антирелигиозной пропаганде советской России этих лет.
Роль координатора всей атеистической работы была возложена на Союз безбожников, образованный в середине 1920-х годов. 27 августа 1924 года в редакции газеты «Безбожник» открылось собрание корреспондентов в составе 48 человек (в том числе делегаты с Урала), на котором было принято решение об образовании специального Общества друзей газеты «Безбожник». Созданный в 1925 году под руководством Емельяна Ярославского СВБ стал массовой организацией, объединившей рабочих, крестьян и интеллигенцию в борьбе против религиозного дурмана. По данным Исполнительного бюро ОДГБ (Общества друзей газеты «Безбожник»), к апрелю 1925 года в стране было уже свыше 100 тысяч членов общества
[96]
[Варакин С. А. Советские общественные антирелигиозные организации во второй половине 1920-х – 1930-е гг. на материалах Нижегородского края (Горьковской области): дис. канд. ист. наук: 07.00.02 / С. А. Варакин; Нижегородский гос. архитектурно-строительный ун-т. – Нижний Новгород, 2019. – С. 34–35.]
. На 1929 год СВБ насчитывал 500 тысяч членов и 10 тысяч ячеек
[97]
[Покровская С. В. Союз воинствующих безбожников СССР / С. В. Покровская. – М.: Гос. антирелигиозное изд-во, 1931. – С. 35.]
.