Страница 48 из 193
Свою роль сыграла и нарастающая усталость клириков от бесконечной, бесплодной говорильни, не подкреплённой реальными действиями. Дополнительным фактором стало постепенное охлаждение отношений между Временным правительством и Русской православной церковью: целый ряд правительственных решений был воспринят церковной средой как откровенно враждебный сигнал. Переломным моментом стало постановление от 20 июня, согласно которому все церковно-приходские и церковно-училищные школы передавались в ведение Министерства народного просвещения
[73]
[Вестник Временного правительства. Петроград. 1917. 25 июня (8 июля). № 89 (135). – Ежедневная газета.]
. Этот шаг означал не просто административную реформу, но фактический удар по системе духовного образования, веками формировавшей мировоззрение большинства населения страны, православного по образу своей жизни. Наряду с этим решение напрямую затрагивало и материальные интересы духовенства.
Ответ церкви последовал незамедлительно. Уже 3 июля Священный синод принял специальное постановление, в котором выразил Временному правительству решительный протест и указал на явную избирательность проводимой политики: под удар попадали исключительно православные учебные заведения.
Не меньший резонанс в церковной среде вызвало и постановление Временного правительства «О свободе совести», обнародованное 14 июля 1917 года
[74]
[Временное правительство. Постановление Временного правительства «О свободе совести» от 14 июля 1917 г. // Вестник Временного правительства. – Пг., 1917. 20 июля. № 109. – С. 1.]
. Формально провозглашая равенство гражданских и политических прав независимо от вероисповедания, этот закон содержал положения, болезненно воспринятые Русской православной церковью. Прежде всего речь шла о закреплении свободы религиозного самоопределения по достижении четырнадцатилетнего возраста. Тем самым преподавание Закона Божия в учебных заведениях лишалось обязательного статуса и фактически отодвигалось на периферию образовательного процесса, превращаясь в факультатив.
Это далеко не все решения, принятые Временным правительством и возмутившие РПЦ.
Параллельно с этим Синод получал множество жалоб с мест на падение церковной дисциплины на местах: приходские священнослужители прекращали сдавать деньги на епархиальные нужды, что ударило по кошельку самого Синода.
На местах в это же время разворачивались попытки сместить собственных правящих архиереев. По епархиям стихийно возникали обновленческие союзы и «исполнительные комитеты духовенства», претендовавшие на реальную власть. Церковная жизнь всё чаще приобретала черты двоевластия: рядом с каноническими архиереями действовали альтернативные структуры, бросавшие вызов привычной иерархии.
Одновременно сами священники всё острее ощущали нарастающее давление снизу – со стороны прихожан и даже собственных подчиненных, псаломщиков и пономарей. Последние требовали пересмотра устоявшегося порядка и увеличения своей доли в приходских доходах, подрывая традиционные отношения внутри клира.
Летом 1917 года, на фоне стремительного отчуждения общества от церкви, среди паствы усилились воинствующие антиклерикальные настроения. Прихожане возмущались платностью треб, непрозрачностью церковных финансов, а порой и нравственным обликом самих пастырей. В приходах вспыхивали открытые конфликты, доходившие до изгнания клириков, в отдельных епархиях число изгнанных священнослужителей исчислялось десятками и даже сотнями.
В этих условиях – под давлением как внешних, так и внутренних кризисов – значительная часть духовенства все отчётливее приходила к мысли о необходимости сильной, централизованной церковной власти. Одни видели выход в восстановлении патриаршества, другие же, напротив, выступали решительными противниками этой идеи, что лишь углубляло раскол в церковной среде.
Положение дел изменила Великая Октябрьская социалистическая революция, которая катализировала многие процессы. На Октябрь церковный собор отреагировал прежде всего, по словам профессора Б. Титлинова, «ускоренным учреждением патриаршества»
[75]
[Титлинов Б. В. Церковь во время революции. – Пг: Былое, 1924. – С. 7.]
.
28 октября дискуссии были окончены и на голосование был поставлен вопрос о восстановлении патриаршества. Оно было принято абсолютным большинством голосов. Таким образом, 28 октября и 4 ноября в РПЦ было введено патриаршество и принцип соборности.
5 ноября 1917 года патриархом был избран митрополит Московский Тихон (Беллавин). В российской церкви появилась, по сути, неограниченная власть церковного монарха, подотчётного лишь Поместному собору.
Интересный факт: по воспоминаниям современников, в ноябре 1917 года, сразу же после избрания на патриарший престол Тихона, епископ Тобольский и Сибирский Гермоген (Долганов) просил его поддержки в оказании помощи царской семье. Однако патриарх Тихон от участия в освобождении Романовых отказался, сказав, что сделать для них ничего не может, и предпочел ограничиться передачей Николаю II большой просфоры и своего благословения.
Видение государственно-церковных отношений Собор сформулировал в своём определении «О правовом положении Православной Российской Церкви», принятом 2 декабря 1917 г. Оно было составлено буквально в повелительной к новой (советской) власти форме и начиналось такими словами: «Священный Собор Православной Российской Церкви признает, что для обеспечения свободы и независимости Православной Церкви в России, при изменившемся государственном строе, должны быть приняты Государством следующие основные положения…»
[76]
[Определение Поместного Собора «О правовом положении Православной Российской Церкви» от 2 декабря 1917 г. // Деяния Священного Собора Православной Российской Церкви. 1917–1918 гг. – М., 1994. – Т. 5. – С. 225–227.]
.