Страница 28 из 193
Нет никаких оснований считать, что Ленина беспокоило усиление политических позиций Сталина. Нам не известны документы, которые бы свидетельствовали о том, что Сталин расширял свою власть дальше установленных (если такие установления были) пределов или злоупотреблял ею, проявлял грубость, «нелояльность», то есть то, что ставилось ему в упрёк в «Письме к съезду». Наоборот, он держал себя подчёркнуто скромно, что удивляло тех, кто знал истинную расстановку сил в руководстве партии.
Любопытные воспоминания об этом оставил Микоян, настроенный к Сталину критически. Рассказывая о работе XII партконференции (4–7 августа 1922 г.), он пишет, что был поражён скромным поведением Сталина, которое у него и других делегатов вызывало недоумение: «
Сталин держал себя на посту Генсека скромно. Я бы сказал, чрезвычайно скромно, подчёркнуто скромно. Даже иногда держал себя так, как будто он и не Генсек, а один из секретарей ЦК. И до этого, кажется, ни разу даже не подписывался как Генсек, а подписывался просто как секретарь ЦК.
На заседаниях Политбюро он никогда не председательствовал. Не без его влияния и участия был сохранён порядок до Великой Отечественной войны, по которому председательствование осуществлялось одним из членов Политбюро (сперва Каменевым, потом Рыковым, а затем Молотовым), хотя повестку подготавливал Генеральный секретарь Сталин. На заседаниях он вёл себя скромно, первым не высказывался. Как правило, прислушивался к мнению других. Потом выражал согласие или особое мнение, что создавало очень хорошую, товарищескую атмосферу для выражения своих мнений товарищами, поскольку Сталин, не высказываясь первым, не связывал людей своим мнением. Я не помню ни одного партийного съезда, ни одной партийной конференции, ни одного Пленума ЦК (до Великой Отечественной войны), чтобы Сталин открыл или закрыл заседание, чтобы он произнёс вступительное слово или заключительную речь. Всё это выполняли другие члены Политбюро, а на съездах и конференциях – члены президиумов и в их числе работавшие на местах.
Фактов грубостей со стороны Сталина в тот период, о котором идет речь, мы не знали. Даже в отношении Троцкого, во время дискуссии в 1923 г., когда Ленин ещё был жив, но уже не мог участвовать в работе, когда Троцкий бросил перчатку внутрипартийной борьбы, и много лет после этого, до того, когда партийная борьба вышла на улицы Москвы (демонстрация студентов МВТУ, митинг на Воздвиженке – нынешнем проспекте Калинина, выступление Смилги на балконе углового дома приемной ВЦИК), Сталин вёл себя спокойно, сдержанно, ни разу не выходил из себя»
[45]
[Микоян А. И. Сталин. Каким я его знал. – М.: ТД «Алгоритм», 2015. – С. 23–24.]
.
Скромное поведение Сталина бросалось в глаза и удивляло несоответствием его авторитету и положению в партии.
Сказанное, конечно, не означает, что в отношениях между Лениным и Сталиным в это время не было никаких проблем. Проблемы были, отрицать или игнорировать их было бы наивно и неправильно. У Сталина были свои сложившиеся политические взгляды, свой политический почерк, свои представления, что и как необходимо реализовывать в ходе строительства нового социалистического государства. На этой почве возникали разногласия, которые не выходили за рамки обычных трений в процессе работы. По многим рабочим вопросам у них возникала дискуссия, например, по поводу монополии внешней торговли или по поводу образования СССР, а также по ряду менее значительных рабочих вопросов.
Поговорим об этих разногласиях и оценим, как они решались на деле. Так, государственная монополия внешней торговли была установлена 22 апреля 1918 года как чрезвычайная мера в условиях Гражданской войны. Она позволяла государству полностью контролировать внешнеторговые операции, защищать экономику от иностранного влияния и обеспечивать снабжение страны необходимыми товарами в кризисный период.
Однако к началу 1920-х годов возникла необходимость пересмотра этого режима. С окончанием Гражданской войны и переходом к НЭПу монополия стала восприниматься некоторыми партийными деятелями как пережиток военного коммунизма. По мнению её критиков, жёсткий контроль за внешней торговлей тормозил экономическое развитие и препятствовал привлечению иностранных инвестиций и технологий, необходимых для восстановления разрушенной экономики.
Сторонники ослабления монополии утверждали, что существующая система неэффективна и порождает масштабную контрабанду. Они предлагали разрешить торговлю через другие государственные организации помимо Внешторга, а также улучшить работу самого внешнеторгового аппарата. Эти аргументы легли в основу дискуссии, которая развернулась в руководстве РКП(б) в конце 1921 – начале 1922 года.
Позиция Ленина
Ленинский подход к монополии внешней торговли был непреклонным: он считал её важнейшим инструментом защиты молодого Советского государства от иностранного влияния и контрабанды. Уже в мае 1922 года Ленин предложил запретить любые дискуссии об ослаблении монополии.
Вот что говорит он в своем письме И. В. Сталину для членов ЦК РКП(б) о монополии внешней торговли от 13.10.1922 г.: «
Не успев испытать режима монополии, который только начинает нам давать миллионы (и будет давать десятки миллионов и больше), мы вводим полный хаос, толкаем те самые подпорки, которые едва-едва начали укреплять. Мы начали возводить систему: и монополия Внешторга и кооперация начаты постройкой. Через год-два будут некоторые итоги. Прибыль от внешней торговли измеряется сотнями процентов, мы начинаем получать миллионы и десятки миллионов. Мы начали строить смешанные общества, начали учиться получать половину их (чудовищной) прибыли. Мы видим уже некоторую перспективу солиднейшего госдохода. Мы бросаем это в надежде на пошлины, которые не могут дать сколько-нибудь подобной прибыли, мы бросаем всё и гонимся за призраком!»
[46]
[Ленин В. И. Письмо И. В. Сталину для членов ЦК РКП(б) о монополии внешней торговли. 13 окт. 1922 г. // В. И. Ленин. Полное собрание сочинений. – М., Т. 45. – С. 221–223.]
Он активно противостоял решениям, допускающим временное ослабление монополии, как это произошло в октябре 1922 года, когда Пленум ЦК принял решение о разрешении ввоза и вывоза по отдельным категориям товаров. Даже находясь на грани физического упадка, Ленин продолжал настаивать на сохранении монополии как ключевого элемента экономической политики.
Позиция Сталина