Страница 175 из 193
Наконец, большой вклад внесло и появление тракторов, которыми обладали МТС, а значит, и колхозы. Это стало убеждать крестьян, что именно за тракторами будущее, и, как писал позднее Л. М. Каганович, именно после этого они пошли в колхоз.
В этот раз никакого нажима на крестьянство не было, и массовых протестных выступлений с их стороны, как следствие, тоже. На 1 апреля 1931 года в колхозы по стране было объединено 42 % хозяйств, к началу июня – 53 %. На отдельных территориях цифры были ещё выше, например, на Урале – 60 %. К 20 ноября общий процент коллективизации достиг 62 %.
Правда, вступая в колхозы и несмотря на запрет, крестьяне продолжили забивать скот. Число рабочих лошадей снизилось до 19,5 млн голов, а коров – до 24,4 млн голов
[330]
[Davies R., Wheatcroft S. The Years of Hunger: Soviet Agriculture, 1931–1933. – London: Macmillan, 2004. – P. 449.]
. Ситуация осложнялась и сложными погодными условиями, восточные районы поразила засуха, произошло снижение урожайности. В центре точных сведений о размере урожайности не было, ведь ранее мы говорили о том, что сборы определялись балансовым методом, а значит, цифры могли быть получены лишь после окончания хозяйственного года, то есть только через год после сбора урожая.
В мае 1932 года ЦУНХУ выдало данные о сборах, которые составили 684 млн ц, что оказалось на 100 млн ц выше первичных и неточных данных от августа 1931 года. Однако при составлении плана хлебозаготовок адекватных данных ещё просто не было, ведь план утверждался на октябрьском пленуме ЦК 1931 года. Его подняли на 245 млн ц по сравнению с 1930-м. Наращивание сбора хлеба было необходимо для форсирования индустриализации.
Однако точные цифры 1931 года показали недостатки организации работы, которые ещё не могли позволить повышать эффективность сельского хозяйства. К таким недостаткам можно отнести, например, небрежный уход за техникой, отсутствие нормального учёта зерна, нарушение агротехники (отказ от паров, уменьшение глубины вспашки и мн. др.).
Запланированные нормы изъятия хлеба на 1931/32 сельскохозяйственный год были дифференцированы от региона к региону: в потребительской полосе они были небольшими, а вот в производящей – довольно серьёзными (для колхозников Северного Кавказа, например, составили 2,67 ц/га, для единоличников – 3,06 ц/га)
[331]
[Голод в СССР. 1929–1934: документы и материалы. В 3 т. / Отв. сост. В. В. Кондрашин. – Т. 1: 1929 – июль 1932. В 2 кн. Кн. 1. – М.: МФД; Серия «Россия. XX век. Документы», 2011. – С. 491.]
. Такой уровень хлебозаготовок превосходил аналогичную норму 1930 года в ⅓ валового сбора, что не могло не вызвать противодействие со стороны крестьян. И вновь голодный Север шёл на сытый Юг, чтобы накормить города.
Поволжье, отчитываясь о серьёзных ударах засухи, добилось снижения показателей поставок, а вот на Украине засухи не было, поэтому первый секретарь ЦК КП(б)У Станислав Косиор заявил, что, несмотря на отсутствие достоверных цифр об урожайности, план заготовок вполне реален. Местные коммунисты и колхозники так не считали, однако в разных колхозах ситуация была различной, потому определить, имеет ли место утайка зерна, или же урожайность действительно низкая, было крайне сложно.
План в целом не выполнялся, положение с поставками в города было тяжёлым. В январе 1932 года пленум ЦК постановил, что районы, которые выполнили план, должны выдвигать встречный и продолжать сдачу хлеба
[332]
[Ивницкий Н. А. Голод 1932–1933 годов в СССР. – М.: Новое литературное обозрение, 2009. – С. 116.]
. Это решение было во многом губительным, ведь, по заявлению того же Косиора, «в хороших, добросовестных колхозах значительная часть хлеба, предназначенного на личное потребление, была изъята по хлебозаготовкам, а те, кто работал плохо, кто утаивал, отделались выполнением 50–60 % плана»
[333]
[Там же. – С. 115.]
.
Весной на Украине начался голод, но Косиор сообщал Сталину, что голодают якобы лишь «отдельные села», что это результаты «перегибов». Реакция Сталина была жёсткой: «Похоже на то, что в некоторых местах УССР советская власть перестала существовать»
[334]
[Голод в СССР. 1929–1934: документы и материалы. В 3 т. / отв. сост. В. В. Кондрашин. – Т. 1: 1929 – июль 1932. В 2 кн. Кн. 2. – М.: МФД; Серия «Россия. XX век. Документы», 2011. – С. 229.]
. Ряд местных руководителей попали под суд, а вопрос об отстранении от должности Косиора встал как никогда остро. Украине была оказана срочная помощь с продовольствием – для этого пришлось закупать зерно за границей, ведь своих запасов в нужном объёме просто не было.
Жёсткие хлебозаготовки вызвали волну уходящих из колхозов крестьян: к осени 1932 года более миллиона хозяйств их покинули. Активизировались кражи в колхозах. Каганович писал Сталину, что Украина стоит перед опасностью «стихийной, неорганизованной уборки и расхищения хлеба с полей»
[335]
[Там же. – С. 231, 233.]
.
Ошибки заготовительной кампании 1931 года Сталин признавал всегда. План хлебозаготовок на 1932 год был уменьшен и составил 181 млн ц для колхозников и единоличников. Для Украины он составил 58,3 млн ц (годом ранее – 71,1 млн ц). Это, конечно, привело к снижению темпов индустриализации.
Однако даже такие цифры хлебозаготовок с учётом реальных их показателей были для колхозников слишком высокими. В отдельных районах они вызвали у местных руководителей панику. Как сообщало украинское ГПУ, «доведение планов… вызвало у ряда работников упадочные и панические настроения»
[336]
[Советская деревня глазами ВЧК-ОГПУ-НКВД. 1918–1939: документы и материалы. В 4 т. / под ред. А. Береловича, В. Данилова. – Т. 3: 1930–1934 гг. Кн. 2: 1932–1934 гг. – М.: РОССПЭН, 2005. – С. 185.]
. Ряд сельсоветов на Украине отказались принимать планы. Аналогичная ситуация сложилась и на Северном Кавказе, где ещё и ударила засуха, и урожай был хуже прошлого года.
Панические настроения вызвали волну краж, зерно стали прятать в ямах-схронах, многие колхозники перестали выходить на работу. В итоге хлеб остался гнить в поле нескошенным… или гнил неправильно спрятанным в ямах. В результате уже первые сообщения о хлебозаготовках показали, что в июле на Украине сдано в семь раз меньше хлеба, чем годом ранее. Сталин принял решение ещё снизить для Украины план, определив его в 51,7 млн ц
[337]
[Сталин и Каганович: переписка, 1931–1936 гг. / сост. и ред. О. В. Хлевнюк; Российский государственный архив социально-политической истории. – М.: РОССПЭН, 2001. – С. 245; Davies R., Wheatcroft S. The Years of Hunger: Soviet Agriculture, 1931–1933. – London: Macmillan, 2004. – P. 478.]
. Решение попытались довести до крестьян, но было уже поздно.