Страница 174 из 193
[Davies R., Wheatcroft S. The Years of Hunger: Soviet Agriculture, 1931–1933. – New York, 2004. – P. 449; Животноводство СССР за 1916–1938 гг. – М.; Л.: Государственное издательство, 1940. – С. 5.]
.
Важно, что в целом беднота советские лозунги поддерживала. Как сообщал советский партийный и государственный деятель И. М. Варейкис, «беднота поддерживала лозунги партии, активно участвовала в колхозном движении и настроена была резко против кулака»
[322]
[Трагедия советской деревни: коллективизация и раскулачивание: документы и материалы. В 5 т. / Под ред. В. Данилова, Р. Маннинг, Л. Виолы и др. – Т. 2: Ноябрь 1929 – декабрь 1930. – М.: РОССПЭН, 2000. – 927 с. – С. 231.]
. А вот с середняками было закономерно куда сложнее: «Большинство середняков отрицательно смотрят на колхозы под влиянием кулаков, как на барщину». Об этом писали чекисты Рязанской губернии в своих сводках
[323]
[Климин И. И. Российское крестьянство накануне «Великого перелома» (1928–1929 гг.). – СПб., 2010. С. 202.]
.
Волнения нарастали, а их эпицентрами стали Украина, Северный Кавказ и Центрально-Чернозёмная область. ЦК ВКП(б) позднее признавал, что «если бы не были тогда незамедлительно приняты меры… добрая половина наших “низовых” работников была бы перебита крестьянами»
[324]
[Трагедия советской деревни: коллективизация и раскулачивание: документы и материалы. В 5 т. / Под ред. В. Данилова, Р. Маннинг, Л. Виолы и др. – Т. 2: Ноябрь 1929 – декабрь 1930. – М.: РОССПЭН, 2000. С. 368.]
. 2 марта 1930 года была опубликована статья И. В. Сталина «Головокружение от успехов», которая как раз и указывала на перегибы со стороны местных руководителей в отношении «насаждения колхозов силой».
Уже 14 марта ЦК ВКП(б) принимает постановление, запрещающее закрывать церкви в административном порядке
[325]
[Зеленин И. Е. Введение (Кульминация крестьянской трагедии) // Трагедия советской деревни: коллективизация и раскулачивание: документы и материалы. В 5 т. – Т. 3. – М.: РОССПЭН, 2002. – С. 18.]
. Вместе с этим разрабатывается и «Примерный устав сельскохозяйственной артели», гарантировавший крестьянам возможность иметь одну корову и мелкий скот
[326]
[Трагедия советской деревни: коллективизация и раскулачивание: документы и материалы. В 5 т. / Под ред. В. Данилова, Р. Маннинг, Л. Виолы и др. – Т. 2: Ноябрь 1929 – декабрь 1930. – М.: РОССПЭН, 2000. С. 270.]
. Насильственные методы приведения крестьян в колхозы прекратились, и начался массовый исход из них. Так, к 20 июля 1930 года в колхозах ЦЧО осталось только 15 % крестьян, а в уральских колхозах – 25 %
[327]
[Там же, С. 250.]
. В целом это подтверждает консерватизм крестьян, склонных к ведению хозяйства традиционным образом, в основном не понимающих и не принимающих новых форм и методов, значительно повысивших бы эффективность их труда.
Конечно, последствия первых шагов на пути к коллективизации свидетельствуют и о том, что ЦК, пресса и местные органы сработали несогласованно. Отсутствие опыта и игнорирование на местах изначальной директивы ЦК привели к попытке форсировать вступление крестьян в колхозы. А стихийные действия самих крестьян-бедняков вылились в том числе в погромы церквей. На местах сами коммунисты действовали сообразно своим представлениям о степени обобществления в колхозах, отсюда часто обобществлялось просто всё – до последней курицы.
В любом случае урожай 1930 года был отличным, превысившим даже рекордные показатели урожая 1913 года. А в 1930/31 г. заготовили 228 млн ц зерна – больше кризисного 1928/29 г. в два раза. Это дало возможность направить зерно на экспорт и обеспечить им промышленные центры. Экспорт в 1930/31 г. составил 58,3 млн ц (годом ранее – 13,3 млн ц). Стоит сравнить эти показатели с аналогичными показателями успешного 1913 года: тогда экспорт хлеба равнялся 126,1 млн ц, при этом доля хлеба во всем экспорте составила 45 %, что было куда больше текущих лет – в 1930/31-м экспорт хлеба составил только 22 % от всего экспорта
[328]
[Подсчитано по: Социалистическое строительство СССР. – М., 1936. – С. 686–687.]
.
Это говорит об изменении самой структуры экспорта. При этом сами советские руководители постоянно подчёркивали роль хлеба в экспорте в условиях общего падения цен на экспортные товары. А экспорт, как мы уже не раз замечали, был важен для продолжения коллективизации и индустриализации.
Серьёзные вопросы, ставшие камнем преткновения между властью и крестьянами в начальный период коллективизации, – обобществление их хозяйств и нормы сдачи хлеба. Норма сдачи хлеба летом 1930 года была установлена в ⅓ валового урожая, ещё ¼ взималась за работы, производимые машинно-тракторными станциями (МТС), если колхоз пользовался их услугами. Реальные цифры говорили о следующем: 35 % всего зерна было сдано на Украине, 45 % – на Северном Кавказе. Выдано по трудодням соответственно 24 и 20 %. В ЦЧО на потребление и фураж было выдано 28,4 % валового сбора (хотя до коллективизации на потребление шло 33,6 %, плюс на фураж – 19,3 %). Выходит, что доля потребления зерна в крестьянских хозяйствах уменьшилась.
Однако серьёзные цифры урожая 1930 года помогли справиться с нагрузкой. Душевой доход в колхозах был тогда выше, чем у единоличников, ведь первые имели больше земли, а также куда эффективнее использовали имевшийся у них рабочий скот. После обещаний со стороны власти оставить крестьянам приусадебные участки, корову и мелкий скот, те активнее стали вступать в колхозы. Немалую роль играло обложение зажиточных хозяйств индивидуальным налогом, повышенными хлебопоставками.
Здесь всё же стоит отметить, что не только налоги являлись финансовым бременем, которое было возложено на плечи крестьян. В тот период государство, желая привлечь средства для проведения индустриализации, активно реализовывало политику государственных облигационных займов. В период первой пятилетки такие займы обеспечивали около 10 % всего государственного бюджета СССР. Ясно, что такие займы были добровольными, но их пропаганда шла самым активным образом, и крестьяне вовлекались и покупали государственные облигации. В соответствии с докладом Наркомфина «Денежные доходы, расходы и платежи деревни в 1930/31 г.»
[329]
[Наркомфин СССР, ред. Денежные доходы, расходы и платежи деревни в 1930/31 г. (по данным выборочного обследования). – М.: Госфиниздат, 1931. – 114 с.]
, по итогам 1931 года оказалось, что колхозники в бюджет платили больше единоличников. В среднем платежи единоличника-середняка составляли 172 руб. 20 коп., а колхозников – 195 руб. 40 коп.