Страница 24 из 90
Глава 16. Яблочный пирог с лимонным кремом
Десять лет назад. Арвенхольм.
С того дня, как профессор Торн произнес слова "мне требуется ассистент", её дни были расписаны по минутам. На лекциях Алисия была ещё более усердной, ведь теперь это была не просто теория, а инструмент для их — она уже мысленно говорила "их" — общей работы. После она мчалась в кабинет профессора, расположенный в самом сердце Академии, в башне с великолепным видом.
Поначалу ее обязанностью была проверка бесконечных стопок тестов первокурсников. Алисия сидела за небольшим столом напротив его массивного дубового стола профессора Торна и, уткнувшись в пергаменты, красной тушью выводила замечания на полях.
"Неверное склонение руны Иниго", "Нарушен баланс в третьей матрице", "Повторите теорию резонансных связей".
Алисия работала быстро, смущаясь от близости профессора Торна. Он не следил за ней, просто его присутствие наполняло комнату вибрирующей энергией. Иногда он задавал вопрос, проверяя ее собственное понимание.
— Мисс Варден, как вы думаете, почему большинство ошибок приходится на связку пятой и шестой ячеек?
Алисия краснела под его взглядом. Это были уже не экзамены, а профессиональные консультации.
— Потому что они пытаются увеличить мощность, не стабилизировав поток, — отвечала она, и ее сердце билось чаще от того, что он слушает ее ответ так внимательно. — Им не хватает терпения.
— Терпения, — повторял он, одобрительно кивая. — Или понимания, что магия — это не скорость, а точность.
Постепенно круг ее обязанностей расширялся. Профессор начал поручать ей систематизировать свои исследовательские заметки, расшифровывать записи с полей, сделанные его быстрым, угловатым почерком.
Алисия погрузилась в мир его мыслей, и это было самым захватывающим интеллектуальным путешествием в ее жизни. Она видела, как рождаются его теории, и иногда, совсем робко, предлагала свои соображения. Он никогда не отвергал их сразу, а рассматривал с тем же аналитическим интересом, что и все остальное.
Вечерами Алисия едва успевала на ужин. Часто она встречалась с Сарой уже в общежитии, когда Сара, собираясь спать, громко причитала.
— Ты выглядишь как призрак, которого затянули в водоворот, — говорила Сара, пока Алисия жадно доедала холодный сендвич, параллельно расправляя кровать. — Ты вообще спишь?
— Спину, — бодро врала Алисия. — Просто… много работы.
— Работы или профессора? — подмигивала Сара.
Алисия заливалась румянцем. — Не говори ерунды. Это большая честь.
— Конечно, честь, — вздыхала Сара. — Просто не забывай, что ты еще и человек. И моя подруга. И что я по тебе скучаю.
В такие моменты Алисию охватывало чувство вины. — Прости, Сара. Я правда ценю, что ты не злишься на меня.
— Злиться? Да я тобой горжусь! — восклицала Сара. — Просто иногда позволяй себе расслабиться.
Иногда, по выходным, они устраивали себе маленький праздник. Шли в столовую и брали по второй порции десерта. Для Алисии этим десертом был всегда яблочный пирог с лимонным кремом. С того дня, как она впервые его попробовала, он стал для нее воплощением сладкой, ни с чем не сравнимой радости.
Хрустящее тесто, нежная яблочная начинка с легкой кислинкой и воздушный, тающий крем, который пах летом и солнцем. Алисия всегда с нетерпением ждала дней, когда его подавали, и не могла устоять перед соблазном взять добавку.
Но даже в эти редкие минуты отдыха ее настигал Элдрик. Он, вечно взъерошенный и озабоченный, регулярно ловил ее в коридорах.
— Алисия! Наконец-то! Мне нужна твоя помощь с этим заклятьем иллюзии, оно у меня снова расползается, как вареный овощ! Ты совсем пропала из библиотеки!
Алисия, стараясь сохранять терпение, кратко объясняла ему базовые принципы. Она уже жаловалась на него Саре, на что та, хихикая, заявляла:
— Брось, он просто влюблен в тебя! Стесняется пригласить на свидание, вот и придумывает предлоги!
Мысль об этом вызывала у Алисии лишь раздражение. Внимание Элдрика казалось ей навязчивым и бессмысленным. У нее не было ни сил, ни желания выяснять отношения. Ее мир сузился до лекций, кабинета профессора Торна и редких вечеров с Сарой. Все остальное было фоном.
Наступили летние каникулы. Академия снова опустела, наполнившись звенящей тишиной. В последний день занятий Кассиан вызвал ее в кабинет.
— Ваша работа в этом семестре была безупречна, мисс Варден, — сказал он, глядя на нее поверх сложенных рук. — Вы превзошли все ожидания. Я хотел бы предложить вам продолжить в следующем году. А пока… — он сделал легкий жест, словно отпуская ее, — вы заслужили отдых. Наслаждайтесь каникулами.
Что ей делать на "отдыхе"? Ехать домой? Потратить с таким трудом заработанные динары на дорогу? Нет. Она снова попрощалась с Сарой, которая, сияя, собиралась в путешествие с новым ухажером, и осталась в почти пустой Академии.
Лето она провела в библиотеке. Теперь, без давления учебного графика, она могла погрузиться в исследования для себя. И, конечно, она напросилась в помощницы к главному библиотекарю, старику Орсику, вызываясь разобрать завалы в дальних хранилищах или восстановить поврежденные манускрипты. Это давало ей доступ к тем знаниям, которые иначе были бы закрыты.
Именно там, в глухом углу архива, среди стеллажей с пыльными фолиантами, ее часто находил он. Казалось, профессор Торн обладал даром находить ее там, где она думала, что скрылась ото всех.
— Мисс Варден, — раздавался его голос из-за спины, заставляя Алисию вздрагивать и ронять книгу. — Найти вас — задача равная расшифровке древнего пророчества.
Однажды он застал ее за изучением трактата о резонансных полях, который они как раз обсуждали накануне. Он подошел так близко, что Алисия почувствовала запах старого пергамента и чего-то острого, электрического — остаточной магии. Его плечо почти касалось ее плеча.
— Интересный выбор для летнего чтения, — произнес профессор, и его голос почти интимно в окружающей их тишине.
— Я… хотела разобраться глубже в теории синархических связей, — с трудом выдавила она. По спине пробежали мурашки.
Профессор протянул руку, чтобы перевернуть страницу, и его пальцы на мгновение легли поверх ее. Кожа оказалась прохладной и шероховатой. Она замерла, не в силах пошевелиться. Эхо его прикосновения прокатилось по ней волной, окрасив щеки румянцем.