Страница 8 из 65
По спине прошло неприятное чувство, но я заставила себя не отступать. Страх сам по себе не был доказательством опасности. В Ледяном зале я боялась людей, которые улыбались. Здесь, возможно, боялась просто неизвестности.
Я вышла из кухни, взяв кочергу с собой. Не самое изящное оружие для бывшей жены дракона, но выбирать было не из чего.
Левая комната оказалась общей залой. В ней сохранились длинные столы, несколько лавок и большой пустой камин. Над камином когда-то висела картина, но от неё осталась только светлая прямоугольная тень на стене. На полу валялись обрывки бумаги, куски верёвки, сломанная деревянная лошадка без одного колеса. Я подняла её и почему-то не смогла сразу положить обратно.
Игрушка была грубой, простой, с вырезанными крыльями вместо гривы.
Здесь действительно жили дети.
Не просто числились в документах, не просто когда-то проходили через старый приют. Жили. Бегали по этим полам, спорили за места у камина, теряли игрушки, прятали секреты в щелях. Дом помнил их, даже если люди предпочли забыть.
Я поставила лошадку на каминную полку.
— Пусть будет здесь, — сказала я.
Пламени в камине не было, но на миг мне показалось, что в глубине серого камня шевельнулся слабый отблеск. Я подошла ближе. Ничего. Только сажа, холод и старая трещина, которая тянулась от очага вниз, к полу.
За спиной тихо хлопнула дверь.
Я резко обернулась, сжимая кочергу.
Проём был пуст.
Зато из прихожей пришёл новый звук: тихий скрип. Потом ещё один. Будто кто-то осторожно наступал на старые доски, но сразу отступал, не решаясь войти.
— Кто здесь? — спросила я.
Ответа не было.
Я вышла в прихожую. Дверь на улицу была закрыта. Снег больше не задувал внутрь. Лестница стояла тёмная, уходящая вверх. Под ней темнело пространство, заваленное чем-то вроде старых ящиков и поломанной мебели.
Никого.
Только на пыльном полу перед лестницей появился новый след.
Маленький.
Босой.
Я не сразу поверила своим глазам. Присела рядом, забыв про холодный пол и платье. След был крошечный, детский, с отпечатками пальцев. Вокруг него пыль лежала ровно, будто до этой минуты здесь никто не ходил. Но след был настоящий.
Я подняла кочергу, потом опустила. Если в доме ребёнок, я точно не собиралась встречать его как врага. Но если это была ловушка, то я глупо подставлялась.
— Я не причиню вреда, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Если здесь кто-то есть, выходить не обязательно. Просто… дай мне понять, что тебе нужна помощь.
Тишина.
Потом где-то наверху жалобно скрипнула ставня.
Дом не отвечал словами. Он отвечал всем, чем мог.
Я поднялась по лестнице, держась ближе к стене, где ступени казались крепче. На втором этаже было темнее и холоднее. В крыше действительно зиял провал: над правым крылом потолок местами промок и просел, а в одном участке сквозь дыру виднелся серый снеговой вечер. В коридоре стояли двери — много дверей, почти все закрытые. На некоторых сохранились вырезанные имена, но время и ножи чужих людей испортили буквы. Где-то я различила “Ма…”, где-то “Ри…”, где-то просто глубокие царапины.
Первая комната была пустой. Только две кровати без матрасов и сундук с выломанной крышкой. Вторая — завалена обломками стульев. В третьей у окна стоял маленький столик, на котором лежали гладкие камешки, выложенные кругом. Я не стала их трогать. Внутри этого круга пыли не было, словно кто-то совсем недавно провёл по столу ладонью.
В четвёртой комнате я нашла чужие следы уже не только на пыли.
На полу лежал кусок серой ткани. Детская куртка или часть старого покрывала. Рядом — огрызок свечи, похожий на тот, что дал мне Торн. Значит, кто-то бывал здесь недавно. Кто-то приходил не как грабитель: грабители не оставляют свечи в детских комнатах, если только не ищут то, что спрятано в темноте.
Снаружи стемнело быстрее, чем я ожидала.
В северном городе вечер не опускался — он наваливался. Окна стали чёрными, снег за ними превратился в сплошное движение, а дом внутри начал звучать иначе. Днём старые доски просто скрипели. Ночью в этих скрипах появился ритм. Шаг наверху. Ответ в стене. Хлопок ставни в правом крыле. Тихий стук где-то под лестницей.
Я вернулась вниз, потому что оставаться на втором этаже под проваленной крышей было небезопасно. На кухне я нашла несколько сухих щепок в ящике у очага и осторожно перенесла их в камин общей залы. Свечу Торна зажгла не с первой попытки. Руки замёрзли, платье мешало, а я всё ещё плохо понимала, как здесь устроены обычные вещи. Но огонёк наконец вспыхнул, тонкий и робкий.
Я поднесла его к щепкам.
Они занялись не сразу. Дымили, сопротивлялись, будто тоже не верили, что в этом доме снова может быть тепло. Потом маленькое пламя всё же побежало по сухому краю, и камин ожил тихим треском.
Света стало немного больше.
Я устроилась на лавке, положив рядом документ, ключ, кочергу и свёрток с едой. Есть не хотелось, но я заставила себя отломить кусок хлеба. Тело Илары было слабее, чем я думала. Усталость догнала резко, когда стало чуть теплее, и я поняла, что держалась весь день только на упрямстве.
— Итак, — сказала я тихо, глядя на огонь. — У нас есть дом, который почти развалился. Есть долги, о размере которых мне не сообщили. Есть неизвестные следы на полу. Есть женщина, которой очень не понравилось, что я забрала ключ. Есть бывший муж, который считает меня глупой. И, возможно, в этом доме есть ребёнок.
Огонь в камине треснул громче.
— Да, я тоже считаю, что список впечатляющий.
Смех получился слабым, но настоящим. Может быть, это было первым моим собственным звуком в этом мире, не продиктованным страхом или злостью.
Я откусила хлеб и прислушалась.
Дом больше не казался пустым. Он дышал вокруг меня: скрипел балками, отвечал ветру ставнями, иногда будто переставлял внутри стен старые мысли. В какой-то момент мне показалось, что под полом прошёл лёгкий тёплый толчок. Не землетрясение, не удар — скорее осторожная попытка привлечь внимание.
Потом в конце залы, у двери, ведущей в прихожую, вспыхнул свет.
Я замерла.
Свет был не от свечи и не от камина. Тонкая серебряная полоска протянулась вдоль пола, дошла до порога и погасла. Через несколько секунд появилась снова. Как нитка. Как указатель. Как приглашение.
Ключ на лавке нагрелся так сильно, что я почувствовала тепло через ткань.
— Ты хочешь, чтобы я пошла туда? — спросила я.
Ответом стал тихий стук.
Раз.
Пауза.