Страница 5 из 65
Глава 2. Дом, который не хотел умирать
Детский плач больше не повторился.
Я стояла в коридоре за Ледяным залом, прижимая к груди потемневший ключ, и вслушивалась так напряжённо, что вскоре начала различать всё подряд: скрип снега за высокими окнами, далёкий стук каблуков, приглушённые голоса за закрытыми дверями, собственное неровное дыхание. Но того тонкого всхлипа, который на миг прорезал шум метели, уже не было.
Может быть, мне почудилось.
После публичного развода, чужого тела, чужой памяти и старого ключа, который сам нагревался в ладони, я бы не удивилась, если бы мой разум решил добавить к этому ещё и плач из пустоты. Только вот ключ продолжал оставаться тёплым, будто в нём билось маленькое упрямое сердце.
Я отняла его от груди и посмотрела на тёмный металл. Семь выступов у бородки напоминали крошечные крылья. Не острые зубцы, не украшение, не случайность — именно крылья, сложенные одно за другим. Внутри каждого на мгновение мерцала серебряная жилка, но стоило мне моргнуть, и свет пропадал.
— Леди Вейра?
Голос прозвучал рядом так неожиданно, что я резко повернулась.
У стены стояла девушка в сером платье служанки. Невысокая, веснушчатая, совсем молодая. Она держала в руках мой плащ — белый, с меховой оторочкой, слишком тонкий на вид для такой погоды, но всё равно лучше, чем идти в одном платье. Девушка не смотрела мне в глаза. Её пальцы сжимали ткань так крепко, будто она боялась, что плащ у неё отнимут.
— Это ваше, леди. Велели передать.
— Кто велел?
Служанка замялась.
— Управитель зала.
Не Каэл, конечно. Не стоило даже спрашивать. Для него брачный союз уже был расторгнут, а значит, всё, что происходило со мной дальше, перестало относиться к его обязанностям.
Я взяла плащ, но девушка не ушла. Она стояла на месте, переминаясь, и время от времени бросала быстрые взгляды на ключ в моей руке.
— Ты что-то хочешь сказать? — спросила я.
Она вздрогнула, будто я застала её за чем-то опасным.
— Нет, леди. Простите.
— Тогда почему смотришь на ключ?
Девушка побледнела. Не сильно, но достаточно, чтобы я заметила.
— На него все смотрят, — прошептала она. — Просто не все показывают.
Она тут же прикусила губу и испуганно оглянулась на дверь Ледяного зала, словно ждала, что оттуда выйдет кто-нибудь из Совета и накажет её за лишние слова. Я тоже посмотрела туда. Двери оставались закрытыми, но за ними теперь слышалось движение: заседание закончилось, люди расходились, и совсем скоро коридор снова заполнится теми, кто ещё недавно наблюдал за моим падением.
Мне нужно было уйти раньше, чем они выйдут.
— Как тебя зовут? — спросила я, накидывая плащ на плечи.
— Мира, леди.
Имя прозвучало просто и мягко. В чужой памяти Илары оно не отозвалось ничем, значит, эта девушка не входила в число тех, кто ежедневно жил рядом с ней в доме Морнхольдов. Наверное, обычная служанка при зале. Обычная — и поэтому пока единственная, кто заговорил со мной без ледяного презрения.
— Мира, мне нужно попасть к Дому Семи Крылец. Я отказалась от экипажа рода Морнхольд, но не от любой дороги вообще. Где здесь можно нанять повозку?
Она подняла на меня глаза, и в них мелькнуло такое искреннее удивление, что я едва не усмехнулась. Видимо, леди, которые только что потеряли положение, обычно не спрашивали у служанок, где найти транспорт. Они плакали, падали, ждали, что кто-нибудь решит за них. Но ждать было не от кого.
— У нижних ворот стоят городские сани, — сказала Мира после короткой паузы. — Не родовые. Обычные. Но… вам туда не надо одной.
— Почему?
Она снова посмотрела на ключ.
— Дом старый. Там давно никто не живёт.
— Это я уже слышала.
— Нет, леди. Не так. — Мира сжала пальцы перед собой, будто собиралась с духом. — Он не просто старый. Он будто… не пускает. Люди говорят, ночью у него в окнах свет, хотя внутри пусто. Ставни хлопают сами, а следы во дворе появляются даже тогда, когда снег шёл всю ночь и никто не мог пройти. Мой дядя возил туда доски два года назад. Вернулся без досок и сказал, что больше к этому месту не поедет.
— Что случилось с досками?
— Не знаю. Он не сказал. Только потом три дня молчал.
Это должно было меня напугать сильнее. Но после Ледяного зала история о доме, который не пускает чужих и сам зажигает окна, почему-то не звучала как худшее из возможного. Люди в Совете тоже были красивыми, ухоженными, уверенными — и при этом я доверяла им меньше, чем старому пустому приюту, который ещё ни разу не успел солгать мне лично.
— Спасибо, Мира, — сказала я. — За плащ и за предупреждение.
Она поклонилась, но не сразу отступила.
— Леди… — Девушка говорила так тихо, что мне пришлось наклониться ближе. — Если дом всё же откроет вам дверь, не снимайте с крыльца старый колокольчик. Его иногда забирают на удачу, но это неправильно. Бабушка говорила, пока он висит, Дом Семи Крылец помнит, что он дом.
Я хотела спросить, откуда её бабушка это знает, но в коридоре заскрипели двери. Первыми вышли двое мужчин в тёмных камзолах. За ними показалась седая советница, та самая, которая так охотно напоминала мне об отсутствии поверенного. Мира мгновенно отступила к стене и опустила голову.
Я тоже не стала ждать.
Коридоры Совета оказались похожи на сам Ледяной зал: слишком белые, слишком гладкие, слишком холодные, чтобы в них хотелось задерживаться. Я шла быстро, хотя ноги в тяжёлых туфлях слушались плохо. Ключ в ладони то остывал, то снова нагревался, словно указывал направление. Я не знала, действительно ли это так, но всё же ловила эти перемены. Когда поворачивала не туда, металл становился почти обычным. Когда шла к лестнице вниз, тепло возвращалось.
У нижних ворот пахло мокрым деревом, лошадьми и морозом. После холодной чистоты верхних залов этот запах показался почти живым. Стражник у двери посмотрел на меня, на документ, который я держала вместе с ключом, и молча открыл створку. Ни поклона, ни вопроса, ни попытки задержать. В его равнодушии было что-то унизительное, но полезное: чем меньше меня замечали, тем легче было уйти.
Снаружи город Вельсгар встретил меня серым небом и снегом, который не падал, а летел боком, цепляясь за лицо мелкой колкой крупой. У нижних ворот действительно стояли сани: несколько крепких, крытых, с облезлой краской на бортах, и одна совсем простая повозка на полозьях, возле которой пожилой возница поправлял ремень на упряжи.
Я подошла к нему.
— До Дома Семи Крылец довезёте?
Руки у него остановились.