Страница 47 из 65
Нивка осторожно положила на плащ свою первую стопку. Не Каэлу в руки. На ткань. Он это понял и не тронул страницы, пока она не отодвинулась.
Тарен нашёл в ящике плотную деревянную крышку, почти целую, и предложил закрыть угол, где оставались листы. Каэл помог передвинуть камень, но только после того, как Тарен показал, за какой край можно браться. Риль вдруг услышал, что под полкой есть ещё ниша. Мы достали оттуда несколько листов, перевязанных потемневшей нитью. На одном из них серебром проступало имя, но не полностью. Я не стала читать на месте. Нельзя было задерживаться.
Нивка поднялась сама.
Пошатнулась, но не дала себя поддержать. Я видела, как Каэл едва заметно дёрнулся вперёд и остановился. Хорошо. Учится.
— Нивка, — сказала я. — Пойдёшь рядом со мной?
— Я сама.
— Это не ответ.
Она упрямо посмотрела на меня.
— Рядом. Но не за руку.
— Договорились.
Риль занял место с другой стороны от неё, будто случайно. Тарен взял узел со страницами поменьше. Каэл поднял большой свёрток, завязанный его плащом, и только спросил:
— Можно?
Нивка не ответила. Но и не запретила.
Мы вышли из башни в бурю.
Обратная дорога была тяжелее. Снег успел почти стереть следы. Если бы не Риль и серебряные вспышки дома где-то впереди, мы могли бы уйти не туда уже через десять шагов. Дом звал. Слабым теплом в ключе, дрожью в земле, короткими огнями в окнах, которые то появлялись, то исчезали за белой стеной. Ветер бил в лицо, забирался под плащ, толкал Нивку в сторону. Она стиснула зубы и не попросила помощи.
На середине пути она всё же споткнулась.
Каэл оказался ближе всех и протянул руку, но не схватил. Просто подставил ладонь перед ней, как опору, которую можно принять или не принять.
Нивка зависла на секунду.
Потом с яростью, будто делала что-то стыдное, оперлась на его руку и сразу отпустила.
— Никому не говорите.
— Не скажу, — ответил он.
— Особенно Майре.
— Особенно Майре.
— И Нивке, когда она будет злиться, тоже не напоминайте, — добавил Риль.
Нивка пихнула его плечом.
— Ты молчи.
— Уже нет.
И в этом коротком обмене, среди бури, с мокрыми страницами под плащом и старой башней за спиной, я впервые почувствовала: мы возвращаем не только девочку. Мы возвращаем детям право ссориться, ворчать, стыдиться помощи и всё равно идти рядом.
Нижний ход встретил нас гулом. Дверь в доме была открыта, но держалась на петлях плохо. Тарен первым нырнул внутрь и подпер её доской. Каэл передал свёрток мне, сам удержал верхнюю балку, пока Риль и Нивка проходили. Только когда все оказались внутри, он вошёл последним.
В прихожей нас встретили голоса.
Майра бросилась к Нивке, но на полпути остановилась, будто боялась спугнуть.
— Ты не взяла крыльчатку, — сказала она сквозь слёзы.
Нивка молча показала старую медную игрушку.
Майра всхлипнула и всё-таки подбежала, обняла её за пояс. Нивка застыла. Потом очень осторожно положила свободную руку ей на макушку.
— Не реви. Я вернулась.
— Ты ушла.
— И вернулась.
— Больше так не делай.
— Не командуй.
— Буду.
Нивка фыркнула, но не отстранилась.
Оши стоял у камина, далеко от огня, и держал маленькие щепки в руках, будто весь этот час сдерживал пламя от страха. Торн ругался уже тише. Мира плакала молча и вытирала глаза краем рукава. Дом скрипел, стонал, но уже не так отчаянно. Он впустил нас обратно и теперь пытался закрыть за нами бурю.
— Страницы в залу, — сказала я. — Осторожно. Не к огню. Тарен, куда?
— На стол нельзя, там книга и грамота. На пол — мокро. Нужны лавки.
Торн тут же подхватил одну лавку.
— Командует мелкий, а таскаю я. Хороший дом, справедливый.
— Не мелкий, — автоматически сказал Тарен. — Я старший по щеколдам.
— Тем более.
Мы разложили страницы на лавках и на перевёрнутых ящиках, подальше от камина, но там, где тепло доходило мягко. Оши следил, чтобы пламя не “шипело”. Майра принесла ткань с семью крыльями и положила рядом с Нивкиной крыльчаткой. Риль сел у книги, будто боялся, что синий след снова вернётся. Каэл поставил свой мокрый плащ у двери, но сам остался стоять, пока я не сказала:
— Вы можете войти в залу. Риль уже разрешил до порога. Теперь страницы внутри. Решать надо всем.
Каэл посмотрел на Риля.
Не на меня.
Риль подумал.
— До стола. Но книгу не трогать.
— Не трону.
Он вошёл.
И это было уже иначе, чем раньше. Не глава рода вошёл в своё старое владение. Не бывший муж в дом бывшей жены. Человек вошёл туда, где его терпели пока, потому что он начал выполнять правила.
Нивка сидела на лавке, завернувшись в одеяло, и делала вид, что не дрожит. Я поставила рядом с ней миску с тёплой крупой, которую Мира успела подогреть. Нивка посмотрела на миску так, будто это было обвинение.
— Я не маленькая.
— Знаю. Ешь.
— Вы злитесь?
— Очень.
Она опустила глаза.
— На меня?
— На Севарию. На Совет. На тех, кто заставил тебя поверить, будто исчезнуть — это способ защитить своих.
Нивка несколько секунд молчала.
— А на меня?
Я села рядом, не слишком близко.
— На тебя тоже. Немного. Потому что я испугалась.
Она моргнула.
— Из-за меня?
— Да.
— Но я же…
— Нивка. Если кто-то пугается за тебя, это не долг. Не ловушка. Не повод потом забрать твою свободу. Иногда это просто значит, что ты важна.
Она уставилась в миску.
— Неприятно.
— Что?
— Когда хочется поверить.
— Да, — сказала я. — Очень.
Каэл стоял у стола со страницами. Он слышал, но не вмешивался. И, наверное, это было самое правильное, что он мог сейчас сделать.
Мы начали разбирать листы, когда буря за окнами стала чуть ровнее. Не слабее — просто перешла из первого яростного удара в долгое тяжелое завывание. Дом держался. Крыша в правом крыле поскрипывала, но Тарен сказал, что пока не падает, а ему в таких вопросах уже верили больше, чем кому-либо.
Страницы были разными.