Страница 45 из 65
Она не падала снегом сверху — она летела со всех сторон. Белые струи били в лицо, прятали землю, стирали расстояния. Башенка Совета стояла впереди тёмным зубцом, низкая, старая, наполовину ушедшая в сугроб. Я раньше не видела её из дома: правое крыло и деревья закрывали обзор. Теперь поняла, почему Тарен называл это место выступом. Башня стояла не в городе и не на земле приюта полностью, а словно между ними — за старой оградой, на каменном возвышении, где когда-то, возможно, проходила граница владений.
На снегу тянулись следы.
Маленькие. Неровные. Нивка сначала бежала быстро, потом начала спотыкаться. В одном месте отпечаток смазался, рядом виднелась борозда от руки. Она упала, поднялась и пошла дальше.
Я бросилась бы по следам, но Риль удержал край плаща.
— Не туда.
— Следы туда.
— Она хотела, чтобы мы думали, что туда.
Каэл уже наклонился над снегом.
— Здесь второй след.
Он показал не рукой — светом фонаря. У камня, почти под бурьяном, виднелись слабые отпечатки, заметённые сильнее. Нивка прошла вдоль башни, а потом вернулась к боковой стене, где в камне темнела узкая щель.
Риль кивнул.
— Она всегда так делает. Оставляет злой след и тихий след.
— Злой? — переспросил Каэл.
— Тот, который видят взрослые.
Я не посмотрела на Каэла. Не потому что пожалела. Потому что не хотела терять время.
Мы пошли по тихому следу.
Щель в стене оказалась узким входом в башню. Не дверь — пролом между камнями, прикрытый старой решёткой. Решётка была отодвинута. Тарен присел рядом, провёл пальцами по снегу.
— Она зацепилась крылом.
— Сильно? — спросила я.
— Нет. Ткань осталась, не перо.
Каэл посмотрел на него быстро, но промолчал. Видимо, тоже хотел спросить, откуда мальчик знает разницу. Потом вспомнил, что сейчас надо слушать.
Внутри башни было тише.
Не тепло — нет. Камень держал холод, буря выла в щелях, снег пробивался через разбитые бойницы. Но после белого бешенства снаружи это место казалось почти укрытием. Круглая комната уходила вверх, к обрушенной лестнице. В центре стоял каменный столб с синими знаками Совета. Вокруг него — старые ящики, разбитые полки, обломки рам. И бумага.
Много бумаги.
Она лежала в углах, торчала из-под камней, была засыпана снегом, прижата обломками дерева. Листы плотные, серые, синие, белёсые. Некоторые разорваны пополам. Некоторые с обожжёнными краями от старых защитных кругов. Некоторые свернулись от влаги, но не рассыпались.
Родовые страницы.
Вырванные, спрятанные, забытые. Не уничтоженные до конца.
— Нивка! — позвала я.
Башня ответила эхом и воем ветра наверху.
Риль вдруг сорвался с места к дальнему углу.
— Там.
Мы нашли её за каменным столбом, в узкой нише между стеной и перевёрнутым ящиком. Нивка сидела на полу, прижав колени к груди, почти так же, как Риль в первую ночь под лестницей. Рыжие волосы выбились из-под платка, лицо было белым от холода и злости, медное крыло за спиной дрожало. В руках она держала несколько вырванных страниц и маленький кусок дерева.
Крыльчатку.
Не свою. Старую, сломанную, с медной полосой на боку.
Майра ошиблась: Нивка не взяла крыльчатку из дома.
Она пришла за другой.
— Уходите, — сказала Нивка.
Голос у неё был хриплый, но злость держалась.
— Нет, — ответила я.
— Я сказала, уходите!
— Слышала.
— Тогда почему стоите?
Я опустилась на корточки, не приближаясь слишком сильно. Каэл остановился позади. Риль хотел шагнуть к ней, но я мягко подняла руку. Нивка сейчас была не просто испугана. Она была готова ударить любого, кто попробует пожалеть её без разрешения.
— Потому что ты наша, — сказала я.
Она вздрогнула.
— Не говорите так.
— Почему?
— Потому что это неправда!
— Тогда почему дом зовёт тебя обратно?
— Дом ошибается!
Снаружи буря ударила в башню так, что сверху осыпалась крошка камня. Каэл поднял руку, заслоняя нас от мелких обломков. Не красиво, не театрально. Просто встал так, чтобы на детей не посыпалось сверху. Нивка это увидела. И разозлилась ещё сильнее.
— Не надо! — крикнула она ему. — Не делайте вид, будто защищаете!
Каэл опустил руку.
— Хорошо.
Она моргнула.
— Что хорошо?
— Не буду делать вид. Просто буду стоять здесь, потому что камень сыплется.
— Я не просила.
— Знаю.
— Тогда отойдите!
Каэл посмотрел на потолок, потом на расстояние до неё, потом на меня. Он явно хотел сказать “нет”. Но вместо этого сделал шаг в сторону, оставаясь достаточно близко, чтобы успеть, если стена треснет, но не нависая над Нивкой.
— Так лучше? — спросил он.
Нивка не ответила. Зато Риль тихо выдохнул, будто до этого задерживал дыхание.
Я сказала:
— Нивка, Севария солгала тебе.
— Нет.
— Солгала.
— Вы не знаете!
— Не всё знаю. Но знаю, что она хотела, чтобы ты убежала. Она говорила так, чтобы ты услышала и поверила, будто спасёшь нас, если исчезнешь.
— Потому что так и есть!
— Нет.
— Вы потеряете дом из-за меня!
— Дом не потеряет тебя из-за Севарии.
Нивка зажмурилась.
— Вы не понимаете. Я из Лоссов. Она сказала. Она знает. Если я из них, значит, они могут прийти и сказать, что я их. Что из-за меня Совет заберёт дом. Что все остальные…
Голос у неё сорвался, но она тут же вцепилась зубами в губу и не дала себе заплакать.
— Что все остальные будут в безопасности, если ты уйдёшь? — договорила я.
Она отвернулась.
Риль сделал шаг вперёд.
— Нивка, ты бы мне в это не поверила.
— Потому что ты не я!
— Потому что это глупость.
— Сам ты глупость!
— Нет. Глупость — думать, что мы станем безопаснее, если тебя не будет.
Он сказал это тихо, но так сердито, что Нивка наконец посмотрела на него.
— Ты всегда молчишь, — сказала она. — Вот и молчи.
— Не хочу.
Это было так неожиданно, что даже Каэл повернул голову.
Риль стоял среди вырванных страниц, маленький, бледный, с больным крылом, но сейчас в нём было что-то упрямее любого крика.
— Ты всё время говоришь, что защищаешь нас. А сейчас решила за всех, что нам лучше без тебя. Это нечестно.
Нивка смотрела на него растерянно.
— Я хотела…
— Я знаю.
— Если они заберут меня первой, остальные успеют…
— Нет, — перебил Риль. — Мы опять будем прятаться и ждать, когда придут за следующим.