Страница 24 из 65
— Это глупо.
— Возможно.
Риль смотрел на входную дверь, будто та вот-вот рухнет.
— Если он войдёт без спроса, дом ударит.
— Тогда я не позволю ему войти без спроса.
— Вы сможете?
— Проверим.
Я подошла к двери. Печать под ладонью была холодной, но не злой. Скорее настороженной. Дом слушал. Дети слушали. Даже ветер, кажется, затих, чтобы не мешать.
— Кто там? — спросила я.
За дверью ответили не сразу. Словно человек снаружи не ожидал такого вопроса.
— Каэл Морнхольд.
Голос был тот же, что в Ледяном зале. Низкий, красивый, спокойный. Только теперь в нём не было официального холода Совета. В нём слышалось раздражение, сдержанное усилием, и ещё то, что я не сразу распознала: усталость человека, которого выдернули из привычной уверенности.
— Дом Семи Крылец не принимает незваных гостей, — сказала я.
Снаружи наступила пауза.
— Илара, открой дверь.
— Леди Вейра.
Он резко выдохнул.
— Леди Вейра, откройте дверь. Немедленно.
— Немедленно не получится. После сегодняшнего визита вашего управляющего у этого дома возникли сомнения в воспитании рода Морнхольд.
За спиной Нивка тихо фыркнула. Я не обернулась, но этот звук почему-то придал мне сил.
— Кольт действовал по приказу управления, — сказал Каэл.
— А управление действует само по себе или всё ещё считает себя вашим?
Пауза стала дольше.
— Я приехал не препираться через дверь.
— Тогда зачем?
— Узнать, какой спектакль ты устроила на этот раз.
Вот оно.
Не тревога. Не раскаяние. Не вопрос, почему в старом приюте появились угрозы и незаконно находящиеся дети. Спектакль. Всё, что выходило за границы привычной слабой Илары, он считал игрой ради внимания.
Я закрыла глаза на секунду, но не от боли. От злости.
Не горячей, не слепой. Очень ясной.
— Вы действительно считаете, что я за одну ночь успела договориться с домом, спрятать в нём детей, подделать книгу записей, заставить вашу печать на Совете признать мои права и обжечь руку вашему управляющему ради того, чтобы вы приехали?
— Детей? — Его голос изменился.
Одно слово. И всё же в нём впервые появилась трещина.
За моей спиной кто-то тихо шевельнулся. Кажется, Оши. Риль не издал ни звука.
— Да, — сказала я. — Детей.
Снаружи скрипнул снег. Каэл подошёл ближе к двери.
— Открой.
— Нет.
— Илара.
— Я сказала нет.
— Если в доме действительно дети, я должен войти.
— Должны? Кому? Совету? Управлению? Роду? Или им?
Он промолчал.
— Видите, лорд Морнхольд, именно поэтому дверь и не открывается.
— Не испытывай моё терпение.
Старая Илара внутри меня отозвалась болью. Тело помнило этот тон. Не крик, не угрозу, но привычку давить так, чтобы другой человек сам отступал. Я почувствовала, как пальцы на ключе сжались сильнее, и медленно выдохнула.
— Ваше терпение не является ключом от моего дома.
Печать на двери вспыхнула мягко, почти одобрительно.
Снаружи Каэл что-то сказал вполголоса. Не мне. Возможно, тем, кто приехал с ним. Потом я услышала другой голос — Эврена Кольта:
— Милорд, разрешите снять защиту. Она новая, неустойчивая. Если надавить родовой силой…
Дверь передо мной резко похолодела.
В детской комнате тихо всхлипнул Оши. Я не обернулась, но услышала, как Нивка зашептала ему что-то короткое и сердитое, наверное, успокаивающее по-своему.
Каэл ответил управляющему так тихо, что я едва разобрала:
— Молчите.
И вот это было неожиданно.
— Леди Вейра, — сказал он уже иначе. Медленнее. Жёсткость осталась, но теперь под ней слышалось напряжение. — Я войду один. Без Кольта.
— Вы войдёте только если сначала спросите разрешения у детей.
Снаружи снова стало тихо.
Очень тихо.
— Что?
— Вы слышали.
— Это мой родовой дом.
— Нет. Вы сами перед Советом подтвердили, что род Морнхольд не имеет обратного права на это владение.
— Он был частью клятвы Морнхольдов задолго до вашего появления.
— Тем хуже, что вы об этом вспомнили только после того, как дверь отказалась подчиняться вашему управляющему.
Я услышала его шаг. Один. Ближе к двери.
— Ты не понимаешь, с чем связалась.
— Возможно. Но я уже понимаю, что вы слишком часто пользуетесь этой фразой, когда не хотите объяснять.
Пауза.
Потом Каэл сказал:
— Какие дети?
Я обернулась.
Риль стоял прямо, бледный, с крыльчаткой в руке. Нивка держала Майру за плечи и смотрела на меня так, будто готова возненавидеть, если я ошибусь. Тарен стоял чуть впереди Оши, но не закрывал его полностью. Оши дрожал, но не убежал.
Я спросила не Каэла, а их:
— Вы хотите, чтобы я открыла дверь на цепь? Он увидит вас, но не войдёт.
— Тут нет цепи, — шепнул Тарен.
— Тогда на печать.
— Так не делают.
— Значит, сделаем первыми.
Тарен посмотрел на дверь и вдруг кивнул.
— Если ключ оставить поперёк замка, печать не даст открыть шире, чем вы решите.
— Уверен?
— Нет.
— Честно.
— Но думаю, дом поможет.
Я вставила ключ в замок, не поворачивая до конца, а поперёк, как сказал Тарен. Печать на двери отозвалась серебряной дрожью. Потом я приоткрыла дверь совсем немного — ровно настолько, чтобы увидеть крыльцо и стоящего на нём Каэла.
Он был без шапки, в тёмном дорожном плаще, на плечах лежал снег. За его спиной, у нижних ступеней, стояли Эврен Кольт и ещё двое мужчин. Дальше виднелись сани с гербом Морнхольдов. Чёрное крыло на серебряном поле. Красиво. Холодно. Чуждо.
Каэл смотрел на меня.
Сначала именно на меня. На грязное платье, подвязанный подол, выбившиеся волосы, сажу на рукаве, следы бессонной ночи. В его взгляде мелькнуло что-то вроде удивления, почти сразу спрятанное под привычным контролем.
— Ты выглядишь…
— Осторожнее, — предупредила я. — После слова “ужасно” дверь может решить, что вы несёте холод.
Он задержал взгляд на светящейся печати.
— Это невозможно.
— Для вас утро вообще богато на открытия.
— Илара…
— Леди Вейра.
Его челюсть чуть напряглась.
— Хорошо. Леди Вейра. Покажите детей.
Я не двинулась.
— Не приказом.
— Что?
— Вы снова говорите так, будто всё здесь обязано подчиняться. Попросите.
За его спиной Эврен Кольт издал возмущённый звук.
— Милорд, это недопустимо.