Страница 21 из 65
— Удивительно, как часто мужчины рода Морнхольд советуют мне не усложнять, когда речь идёт о моих правах.
Снаружи кто-то переступил с ноги на ногу.
— Вы откроете дверь? — спросил управляющий.
— Нет.
И тут он попытался открыть сам.
Ручка двери резко дёрнулась вниз. Не сильно, не с разбега — уверенно, как будто в этом мире двери перед такими людьми не имели привычки оставаться закрытыми. Замок щёлкнул. Первый раз. Второй. На третьем серебряная печать вспыхнула так ярко, что я отступила на шаг.
Снаружи раздался короткий вскрик.
Не громкий. Скорее от неожиданности. Потом мужская ругань, оборванная на полуслове.
Дверь не открылась.
Дом Семи Крылец не просто держал замок. Он держал своё решение.
— Леди Вейра, — голос Эврена Кольта стал ниже, опаснее. — Вы совершаете ошибку.
Я снова подошла к двери. Страх никуда не исчез. Он стоял рядом, холодил спину, шептал, что я не знаю законов, не знаю сил этих людей, не знаю, что они могут сделать. Но за моей спиной были дети. И впервые в жизни Илары, моей или чужой, страх не имел права идти первым.
— Нет, управляющий Кольт, — сказала я. — Ошибку совершает тот, кто пытается войти в чужой дом без разрешения хозяйки.
Снаружи послышался шорох бумаги.
— Тогда слушайте внимательно. До заката седьмого дня вы обязаны освободить Дом Семи Крылец от себя, вещей и всех незаконно находящихся внутри лиц.
Я медленно сжала ключ.
— Каких лиц?
— Тех, чьи имена не должны быть найдены.
Холод прошёл по полу, по стенам, по моим рукам. Печать на двери вспыхнула снова, но теперь её свет казался не тёплым, а настороженным.
Эврен Кольт наклонился ближе к двери. Я поняла это по голосу — он прозвучал почти у самого дерева.
— Не думайте, леди Вейра, что старый дом спрячет их навсегда. У недели семь дней. У этого дома семь крыльев. И каждое крыло можно сломать по одному.
Он отступил.
Полозья скрипнули. Мужские шаги зашуршали по снегу. Через щель я увидела, как от крыльца отходят трое: высокий мужчина в тёмном плаще и двое сопровождающих. Один держал руку, будто обжёгся о замок. Эврен Кольт ни разу не оглянулся.
Я стояла у двери, пока звуки не стихли.
Только когда во дворе снова остался один снег, панель в коридоре тихо сдвинулась. Риль вышел первым. За ним Нивка, бледная и злая. Тарен держал Майру за руку. Оши остановился в дверях детской и смотрел на серебряную печать так, словно она была живой.
— Он знает, — сказал Риль.
Я повернулась к ним. Врать было нельзя.
— Да.
— Теперь они придут снова, — сказала Нивка.
— Придут.
— И что вы будете делать?
Я посмотрела на книгу, спрятанную за лавкой, на первый знак на двери, на пятерых детей под чужой крышей, которая за одну ночь стала не чужой, а моей ответственностью.
— То, что должна была сделать прежняя хозяйка, если ей не дали закончить, — сказала я. — Найду ваши имена раньше них.
Дом ответил глухим ударом где-то глубоко под полом.
А на двери рядом с первой печатью проступила вторая линия — тонкая, незавершённая, словно следующее крыло ждало, когда его признают.