Страница 20 из 65
На открытой странице проступила новая линия. Не чернилами. Серебром. Тонкая нить прошла по краю листа, обогнула пять записей и потянулась вниз, к пустому месту под ними. Там, где не было ни имени, ни даты, ни подписи, медленно проявились слова:
“Хозяйка порога приняла ответственность”.
Я отдёрнула руку.
— Что это значит? — спросила Нивка.
Я смотрела на слова и понимала только одно: дом больше не просто впускал меня. Он записывал меня рядом с ними. Не как владелицу по бумаге Совета. Как ту, с кого теперь спросит сам.
— Думаю, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул, — это значит, что Дом Семи Крылец тоже умеет вести записи.
Тарен наклонился ближе.
— Теперь дверь будет сильнее.
— Почему?
— Если книга признала, порог слушает.
Словно подтверждая его слова, из прихожей донёсся низкий глухой звук. Не стук. Не скрип. Будто большая дверь сама глубже вошла в косяк и встала на место.
Нивка побежала первой. Я за ней, с ключом в руке.
На внутренней стороне входной двери проступила первая печать — раскрытое крыло над порогом. Теперь она была не тонкой линией внизу, а настоящим знаком размером с ладонь. Серебряный свет разошёлся от него по дереву, добежал до замка, до петель, до трещин на досках и остановился у самой дощечки с угрозой, прибитой снаружи.
С той стороны что-то коротко треснуло.
— Дощечка упала? — спросила Майра.
Я осторожно посмотрела через щель.
Нет. Дощечка осталась висеть. Но один гвоздь вылез из дерева сам и упал на крыльцо. Угроза покосилась, словно дом не хотел держать её на себе, но пока не мог сбросить полностью.
— Он старается, — прошептал Оши из-за моей спины.
— Кто?
— Дом. Ему неприятно.
Я неожиданно для себя положила ладонь на дверь рядом с печатью.
— Потерпи немного, — сказала я тихо. — Мы снимем, когда будет безопасно.
Дерево под пальцами стало тёплым.
И в этот момент снаружи послышался новый звук.
На этот раз не колокольчик. Колёса. Мужские голоса. Скрип полозьев у ворот. Дети отпрянули почти одновременно. Нивка схватила Майру и потянула к коридору. Риль встал перед Оши. Тарен посмотрел на детскую комнату, потом на дверь, явно просчитывая, сколько времени нужно, чтобы спрятаться.
— В детскую, — сказала я тихо. — Все. Без спора.
Нивка даже не возмутилась. Это напугало сильнее любого крика. Риль задержался на секунду, глядя на меня.
— Не открывайте.
— Сначала узнаю, кто пришёл.
— Не открывайте, — повторил он.
— Риль.
— Они могут говорить вежливо.
Я кивнула.
— Тогда я буду слушать не вежливость, а слова.
Он ушёл последним.
Панель в коридоре закрылась за детьми почти беззвучно. Я осталась в прихожей одна. Вчера это одиночество казалось страшным. Сегодня оно стало необходимым: если пришли чужие, они не должны были увидеть пятерых детей за моей спиной. Слишком рано. Слишком мало я ещё знала, слишком мало могла доказать, кроме одной строки в книге и первого знака на двери.
Я спрятала книгу за лавку у стены, документ о владении положила в карман платья, ключ сжала в ладони. Кочерга осталась у камина. Я подумала, вернуться ли за ней, но не стала. Встречать незнакомых людей с железкой в руке — хороший способ сразу показаться той самой опасной хозяйкой опасного приюта, о которой им наверняка уже хотелось рассказать городу.
Стук в дверь прозвучал резко.
Не просьба войти. Требование открыть.
— Леди Вейра! — раздался мужской голос. — Откройте от имени управления рода Морнхольд.
Я подошла к двери, но не повернула ключ.
— Представьтесь.
Пауза за дверью вышла короткой, но недовольной.
— Эврен Кольт, старший управляющий северными владениями лорда Морнхольда.
Имя ничего не подсказало, но тон я узнала. Так говорили люди, привыкшие входить в комнаты раньше, чем им разрешат.
— Дом Семи Крылец больше не относится к северным владениям лорда Морнхольда, — сказала я. — Поэтому говорите через дверь.
За дверью кто-то тихо хмыкнул. Второй мужской голос, грубее, произнёс:
— Она правда там.
— Молчать, — резко сказал управляющий, а потом снова обратился ко мне: — Леди Вейра, вы находитесь в строении, непригодном для проживания. Управление получило сведения, что ночью здесь зажигался свет. Вы обязаны покинуть дом до проведения осмотра.
Я посмотрела на серебряную печать. Она светилась ровно, не ярко, но упрямо.
— Кто назначил осмотр?
— Управление рода Морнхольд.
— Повторяю, дом не принадлежит роду.
— Дом обременён старыми обязательствами.
— Какими?
Пауза.
— Они будут изложены письменно.
— Прекрасно. Передайте бумагу под дверь.
— Леди Вейра, это не игра.
— Я тоже на это надеюсь. Потому что в играх обычно есть правила, а мне пока предлагают только чужие требования.
Снаружи стало тише. Я почти видела, как этот Эврен Кольт меняет лицо: не ожидал ответа, как не ожидали вчера Каэл, Совет и Севария. Прежняя Илара, вероятно, открыла бы сразу. Или извинилась бы за неудобство. Или пустила бы управляющего внутрь, потому что он “от рода”.
Я больше не была женой рода.
И дверь за моей спиной это помнила лучше меня.
— У меня приказ, — сказал Эврен Кольт уже холоднее. — Дом Семи Крылец должен быть освобождён до конца недели. После этого управление поставит внешнюю охрану, а строение будет закрыто до решения Совета.
Я услышала за стеной детской комнаты глухой шорох. Дети тоже услышали.
До конца недели.
Значит, угрозу на двери оставили не просто для страха. Меня выдавливали из дома. Быстро, пока я не разобралась с документами, пока не нашла книгу, пока дети не поверили, что можно не бежать.
— На каком основании? — спросила я.
— Непригодность для проживания. Долговые обязательства. Нарушение режима пустого объекта.
— Пустого?
— Именно.
Я медленно посмотрела на покосившуюся дощечку за окном. “Приют должен остаться пустым”.
— Кто установил этот режим?
— Лорд Морнхольд утвердил его ранее.
— Когда именно?
— До вашего вступления во владение.
— Значит, до того, как перед Советом подтвердил, что род не имеет обратного права на дом?
На этот раз молчание длилось дольше.
Потом Эврен Кольт сказал:
— Леди Вейра, вам не стоит цепляться за формальности, которые вы не до конца понимаете.
Я почти улыбнулась.