Страница 19 из 28
Глава 8. Падение
Падение длилось бесконечно и мгновенно. Внутри — вихрь. Собственный крик, обрывки мыслей, холодная ярость сети, раскалываемая чужим, грубым сигналом. И что-то ещё. Инстинкт, выкованный в сотнях перестрелок и вылазок. Тело, помнящее, как падать.
Я не рухнул на камни. Мягкая, податливая и прочная масса одного из светящихся транспортных каналов, тянувшегося поперёк зала, амортизировала удар. Я обрушился на него всем весом, чувствуя, как подо мной что-то хрустнуло и затрещало, но выдержало. Фиолетовый свет вокруг померк, погас на десятки метров, вырванный из системы кусок энергоснабжения. Волна отключения и боли прокатилась по сети, и на миг весь зал погрузился в кромешную тьму, нарушаемую лишь лучами фонарей и вспышками выстрелов.
Лежа на этой живой, теперь потухшей балке, я видел мир сразу с двух сторон. Глазами — хаотичные всполохи света в темноте, силуэты механизмов, застывших в неестественных позах. Сетью — каскад сбоев. Алгоритм, столкнувшийся с противоречием: мощная внешняя помеха (Громов) и внутренний разрыв (моё падение). Система металась, пытаясь перераспределить ресурсы, оценить угрозу. Её безличная ясность сменилась на нечто, напоминающее панику.
Это был наш шанс.
— Кедр! — где-то сверху, справа, голос Гвоздя, перекрывающий грохот.
— Жив! — крикнул я в ответ, поднимаясь на локтях. Тело ныло, но кости целы. — Спускайтесь! Пока она в ступоре!
Я увидел, как по стене, цепляясь за выступы, быстро и ловко спускается Гвоздь. За ним, более осторожно, Карева и Вольская. Внизу, на «полу» зала, бушевала своя буря. Солдаты Громова, воспользовавшись темнотой и замешательством механизмов, рвались вперёд, к центральному кристаллу-цветку. Они поливали свинцом всё, что шевелилось, забрасывали гранатами базовые узлы светящихся структур. Громов шёл в центре группы, его фигура в шлеме с подсветкой была похожа на робота, неумолимого и целеустремлённого.
— Он хочет добраться до ядра! — закричала Вольская, спрыгнув рядом со мной на мягкую, упругую массу пола, сотканную из спрессованных органических волокон. — Если он вломится туда со своим глушителем…
— Он не глушит, — поправила её Карева, её голос был сдавлен от усилия, но чёткий. — Он пытается подменить сигнал. Внедрить свой командный код. Стать хозяином.
— Тогда он либо сломает её навсегда, либо станет самым опасным существом на планете, — пробормотал я, спрыгивая вниз. — Нельзя допустить ни того, ни другого.
Мы побежали по странному, пружинящему полу, обходя замершие, как соляные столбы, механизмы. Сеть приходила в себя. Отключённые каналы начинали обходить повреждённый участок, свет возвращался, робкий, мерцающий. Поршни дёргались, пытаясь возобновить движение. Агрессия системы, сбитая с толку, теперь фокусировалась на двух очагах: на Громове, который продолжал излучать свой варварский сигнал, и на нас — потому что я, как заноза в плоти, продолжал быть активным, неконтролируемым элементом.
Со стороны Громова загрохотало — его люди открыли огонь по основанию центрального кристалла. Осколки светящейся материи полетели во все стороны. Раздался звук, похожий на стон гигантского животного. Вся сеть вздрогнула от боли, и эта боль ударила и по мне, заставив споткнуться. Это была уже не метафора. Это был прямой ущерб, нанесённый целому, частью которого я теперь был.
— Остановите их! — закричала я, не своим голосом. — Они убивают её!
Гвоздь, не раздумывая, припал на одно колено, приложился своим «Вепрем» и дал длинную очередь по группе Громова. Он не целился в людей — он бил по их оборудованию, по антенне на треноге, по ящикам с аппаратурой. Пули отскакивали от бронежилетов, но одна угодила в блок питания. Искры, дым — и варварский сигнал прервался.
Тишина, наступившая после этого, была оглушительной. И короткой. Потому что сеть, освобождённая от грубого вмешательства, мгновенно переориентировалась. Весь её гнев, вся её защитная мощь обрушилась теперь на нас. На меня.
Механизмы вокруг ожили. Но не так, как раньше. Не как части вычислительного комплекса. Как оружие. Поршни, срываясь с мест, понеслись в нашу сторону, круша всё на пути. Маятники стали описывать широкие, разрушительные дуги. Со стен и потолка стали отрываться тонкие, острые как бритва щупальца-струны, метя в нас, словно копья.
— Ко мне! К центру! — заорал я, понимая, что единственное относительно безопасное место — прямо под кристаллом, куда не доставали размашистые удары крупных агрегатов.
Мы рванули, петляя между несущимися на нас железо-органическими колоннами. Пули Гвоздя и мои из «Гюрзы» мало что могли сделать с этими махинами, но мы стреляли по узлам свечения, по точкам соединения. Каждый выстрел заставлял механизм дёргаться, терять координацию. Вольская и Карева бежали, пригнувшись. Одна из струн, свистнув, вонзилась в пол в сантиметре от ноги Каревой, вырвав клок волокнистого материала.
Мы влетели в зону под кристаллом. Здесь было тихо. Гигантская конструкция вращалась над нашими головами, отбрасывая сложные, двигающиеся тени. У её основания зиял проход — туннель, уходивший в кромешную черноту, откуда исходил тот самый первичный, всепроникающий гул. «Эпицентр».
Но путь к нему преграждал Громов. Его группа, потеряв аппаратуру, но не дух, заняла оборону у самого входа. Оставшиеся в живых шесть человек стояли плечом к плечу, стволы направлены на нас. Сам Громов, с забралом, поднятым на лоб, смотрел на меня ледяным взглядом.
— Стой, Кедр! Это приказ! Ты и твоя… зараза теперь собственность S.T.I.K.S.! Сдайся для изучения!
— Иди к чёрту, Громов! — выкрикнул я, останавливаясь и поднимая руки, но не в знак сдачи, а чтобы удержать своих за спиной. — Ты не понимаешь, что делаешь! Это не инструмент! Это… жизнь! Другая! И ты её калечишь!
— Жизнь? — он искажённо усмехнулся. — Это система сбоя реальности. Ошибка. И её нужно или починить, или выключить. А тебя — разобрать на запчасти, чтобы понять, как ты с ней говоришь.
За его спиной, в туннеле, гул нарастал, переходя в низкое, мощное биение. Сеть, видя нас всех вместе — угрозы в одном месте, — готовила что-то. Что-то масштабное. Я чувствовал, как энергия концентрируется в глубине, как гигантский маховик раскручивается.
— Она уже не та, что была, Громов! Твои действия её изменили! Сейчас она готовит ответный удар! Нас всех сомнёт!
— Пусть попробует, — он был непоколебим. — У меня есть заряд «Кедр-2». Термобарический. Заложу его в этот туннель, и не будет никакого «Эпицентра». Останется обожжённая дыра.