Страница 60 из 124
И тут распахнулась дверь камеры. Девчонки потоком хлынули наружу, давя друг друга и спотыкаясь о собственные ноги. Сквозь этот бурлящий поток, с напряжённым, побелевшим лицом и пистолетом наизготовку, протискивался тугодум. Одним пинком в живот он отшвырнул рыжуху вбок, и та повалилась рядом с Ведой, издав нечто среднее между звериным рычанием и поросячьим визгом. А через секунду получила контрольный выстрел в лоб, и её дёргающееся тело наконец затихло. Горячая кровь брызнула Веде прямо в лицо, заливая глаза и губы солёным, железистым привкусом. Блондинка уже настолько привыкла к подобным процедурам, что даже не поморщилась, а вот на то, что у неё вдруг задёргался левый глаз, внимание всё же обратила.
Из соседнего, мужского обезьянника вновь донеслись истошные, душераздирающие вопли. И человеческие, полные боли и отчаяния, и животные, полные одного лишь голода. Там уже кто-то вовсю урчал, причём далеко не один. Веда не могла видеть весь масштаб трагедии, но слышала до мельчайших отвратительных подробностей. Камеры были разделены не решётками, а глухими бетонными стенами, и фантазия услужливо дорисовывала всё сама. В коридоре тоже послышались совсем не добрые урчания и уже совсем не пустышей, что изрядно напрягло знахарку.
Тугодум бросился было на выручку — видно, всё ещё по инерции верил, что может кому-то помочь. Но Веда, уже не раз побывавшая лицом к лицу с самой настоящей задницей, вцепилась ему в штанину, пытаясь удержать его. Она всё прекрасно осознала: ей одной и безоружной будет тяжко отыскать Фи. Куда приятнее и безопаснее делать это с иммунным мужиком, имеющим неплохой боевой опыт. И если этот мужик скопытится в приступе альтруизма и героизма, то и её дела будут плохи.
— Отпусти! — строго сказал он, пытаясь высвободить ногу. Вот так мы и узнали, что он умеет разговаривать.
— Закрывай! — прохрипела она, напрягая каждый мускул в теле, каждую жилу. — Закрывай нас, живо!.. — Голос сорвался, перешёл в пронзительный визг, резанувший по ушам.
Он не понял, почему девушка, которая всего пару минут назад скулила её выпустить, вдруг диаметрально противоположно изменила своё мнение. А потом он заметил панику в её зеленоватых глазах, наконец обернулся и сам увидел, в чём заключалось дело. Из дежурки, из тёмного провала коридора, на них неслись спидеры, кусачи и топтуны. Настоящая лавина из монструозных тварей, каких он не встречал даже в самых страшных ночных кошмарах. Ненависть и голод читались на их перекошенных мордах, безумие плескалось в глазах. Тугодум побледнел так, что лицо его сделалось одного цвета с грязной штукатуркой на потолке. Это были не просто заражённые, не те медляки, которых он за сегодняшний день скосил уже десятка три. Это были настоящие обитатели преисподней.
Он захлопнул дверь решётки с оглушительным грохотом, и стальные засовы с лязгом вошли в пазы. Полицейский едва успел отпрянуть назад, как первая волна мутантов влетела в помещение, сметая всё на своём пути. Почему-то тут уже не было его коллег, и он даже не заметил, в какой именно момент все они успели скрыться или попрятаться. Но так, пожалуй, даже лучше, по крайней мере ему не придётся смотреть, как его знакомых разрывают на части.
Впрочем, облегчения это не принесло, потому что заражённые врезались в их клетку с такой неистовой силой, что сверху тотчас посыпалась мелкая бетонная крошка и белая пыль. Зубы, когти, грязные пальцы судорожно искали способ добраться до тёплого, живого мяса за прутьями. Просунуться хотя бы на сантиметр, хотя бы зацепить краешек одежды, чтобы потом подтянуть эту буженину к себе и порвать на мелкие ошмётки.
Тугодум отполз назад, чуть ли не заползая на девушку, которая сидела у стены, обхватив побитые коленки руками. Веде и самой было страшно, просто до жути страшно. Решётка, конечно, оказалась крепкой, но тварей набилось столько, что за их мельтешащими телами уже невозможно было разглядеть вообще ничего. Блондинка почувствовала такую безысходность, что едва не разрыдалась прямо на месте. Она отчётливо ощущала, что Фортуна на неё за что-то крепко обижена и теперь постоянно чморит, иначе все эти бесконечные злоключения просто нельзя оправдать. Улей бил её и бил без продыха, оставляя на хрупком теле всё новые и всё более страшные шрамы. Захотелось к дедушке. Прижаться к дедушке, и чтобы он защитил. Или к Фионке. Но ни первого, ни второй сейчас рядом не было. Вместо них был ровно такой же перепуганный, как и она сама, мужчина.
Хорошая новость заключалась лишь в одном: эти твари пока были не способны выломать решётку. Пока они лишь натыкались на металл, царапали его, били когтями и головами, рычали, урчали и выли на разные голоса, но дальше продвинуться не могли. Их бесноватая серая масса давила, злилась, исходила слюной и яростью, однако всё ещё оставалась по ту сторону. По крайней мере, пока что. Плохая же новость крылась во всём остальном. Решётка не выдержит, если на шум и вакханалию сбегутся другие. Те, что покрупнее, постарше и поопытнее в охоте. Те, кто стоит в иерархии кормёжки гораздо выше этих визгливых заморышей. Хотя кусача заморышем, конечно, уже не назовёшь: у него даже лапы меж прутьев не пролезают. А твари сбегутся непременно. Услышат урчание младших сородичей и примчатся на зов, гонимые всё тем же неутолимым голодом. Сожрут мелких соплеменников, а потом полезут за решётку.
Кстати о жратве. Какой-то ушлый топтыгин протянул лапищу, подцепил рыжую бабёнку за руку и подтянул поближе к прутьям. Твари издали нечто вроде обрадованного рыка и тотчас принялись дербанить тело прямо на глазах у парочки, с хрустом раздирая плоть и вырывая друг у друга окровавленные куски.
В глубине здания раздавались полные отчаяния крики оставшихся в живых, то и дело срывающиеся на истерику. Казалось, весь участок вибрировал. Хотя, наверное, так оно и было на самом деле, учитывая, сколько туш одновременно колотилось о стены и решётки и бегало по этажам.
— Что это, чёрт возьми, такое? — прошептал Тугодум.
— Это заражённые, — ответила Веда, отворачиваясь от трапезничающих тварей.
— Это… сейчас везде?
— Да, — лаконично кивнула она.
— Чё-о-орт… — протянул он, покачав головой, и, похоже, впервые в жизни по-настоящему осознал, что понятие «жопа» бывает не только в переносном смысле.
— А вот если бы тугодумчатый страж порядка послушал меня и выпустил на пару минут пораньше, мы бы сейчас не сидели тут, а уносили бы ноги куда подальше! — съязвила Веда, не упуская случая вставить шпильку.