Страница 59 из 124
— Эй, Серёга, стой, ёпт… Куда ты? Да стой ты, кому говорю! — закричал кто-то из его коллег, но тот даже не обернулся и не сбавил шага. Серёга, похоже, соображал побыстрее остальных и здраво рассудил, что пора сваливать с работы пораньше. У него там дача, наверное, шашлыки уже стынут. Ну какая, в самом деле, работа в такой славный и солнечный день?
Мимо обезьянника прошёл молодой полицейский в бронежилете, надетом поверх голубой рубашки. Рукав у него был разорван на предплечье, и из-под намокшей ткани сочилась тёмная кровь. Его определённо кто-то цапнул, и довольно крепко.
— Простите… — дрожащим, едва слышным голосом позвала Веда, вжимаясь лицом в холодные прутья решётки. — Простите, мужчина…
Он обернулся. В его взгляде застыла такая глубокая, всепоглощающая отрешённость, какая бывает только у людей, насмотревшихся на столько дерьма, сколько обычному смертному хватило бы на три жизни вперёд. Но когда Веда заговорила, он, казалось, слегка очнулся и вынырнул из тяжёлого забытья.
— Пожалуйста, выпустите нас! Мы же тут все сдохнем! Трое девушек вот-вот кинутся на остальных!
Но не успел раненый полицейский и рта раскрыть, как к клетке тяжело подшагнул двухметровый детина с квадратной челюстью и злющим как у чертилы взглядом, выхватил резиновую дубинку и с оттяжкой, смачно влепил ею почти по пальцам Веды, угодив вскользь по костяшкам.
— Назад в будку, я сказал!
Веда взвизгнула от резкой, обжигающей боли, отпрянула от решётки и прижала ушибленную руку к груди, но взгляда от потрёпанного полицейского так и не отвела.
— Пожалуйста, помоги…
Он медленно закрыл глаза, глубоко вдохнул через нос, задержал воздух в лёгких, будто пытаясь на что-то решиться, а потом так же медленно выдохнул и отвернулся. Помогать он явно не собирался.
Тем временем одна из девушек осела, сползла по стенке без сознания. А из мужского обезьянника донёсся истошный крик. Неразговорчивый полицейский на него помчался, выхватывая из оперативки табельное и без лишних слов выстрелил дважды. Наступила звенящая тишина. Затем бабий испуганный вой, а потом к нему добавились и мужские всхлипы. Видимо, мужичка в соседней клетке кутяпнули. Затем голубая рубаха снова встретился взглядом с Ведой, которая уже не просто смотрела на него, она держала его на крючке. Её палец указал на подрагивающую девушку на полу и кажется он её понял, но почему-то просто продолжал наблюдать.
— Дорогой Стикс! — Веда сложила руки в замочек у груди и зажмурилась. — Молю, пошли мне дар гипнотика, только не перепутай с тошнотиком! — Она резко распахнула глаза, исподлобья уставилась на раненого полицейского и принялась выделывать ладошками замысловатые круговые пассы, на полном серьёзе пытаясь подчинить его своей воле. А он на неё смотрел, как на умалишённую. — Ты испытываешь непреодолимое желание открыть эту клетку… Аааа! — У её уха прозвучал выстрел. Визг блондинки оборвал импровизированный сеанс гипноза, и она мигом осела на грязный пол, инстинктивно прикрывая голову руками. Оказалось, что одна из уснувших девушек внезапно очухалась и потянулась к своей соседке, явно намереваясь вонзить зубы ей в плечо. Только рот раскрыла, как тут же в лоб получила. Так ей! Не фиг церемониться! Грохот выстрела ударил по ушам, заставив всех девушек в клетке дружно взвизгнуть и сжаться в ещё более плотный комок.
— Слушай, пожалуйста… отпусти нас, — не унималась Веда, едва звон в ушах немного утих. — Посмотри на нас! Мы же просто женщины! Мы ни в чём не виноваты! Мы здесь все погибнем, понимаешь? Прошу тебя, дай нам хотя бы шанс… хотя бы попытаться спастись!
Мужики из соседнего обезьянника, которые до этого лишь угрюмо молчали, тоже подали голоса, наперебой умоляя выпустить и их. По осунувшемуся, бледному лицу полицейского было видно, что внутри него шла самая настоящая борьба. Какие-то тяжёлые, безрадостные мысли ворочались в его голове, отражаясь в затравленном взгляде. Но в это самое время количество адекватных людей в отделении стремительно таяло на глазах. Двое его сослуживцев почти синхронно дёрнулись, захрипели и, потеряв последние остатки человеческого облика, набросились на дежурного, который пытался забаррикадировать входную дверь.
И вместо того чтобы наконец освободить перепуганных женщин, этот тугодум в голубой рубашке, бросился на подмогу товарищу. Снова гулко прозвучало два чётких, поставленных выстрела, и снова повисла давящая на перепонки тишина, нарушаемая лишь чьим-то приглушённым плачем.
Через минуту, показавшуюся Веде вечностью, он вернулся. В руке у него позвякивала связка ключей. Блондинка едва не бросилась его целовать от переполнявшего её счастья и готова была уже расцеловать даже эти решётки на радостях, но в следующий миг по её спине стремительно пробежал ледяной, пронизывающий до костей холодок. Волоски на загривке встали дыбом. За её затылком будто кто-то стоял и дышал. Она уже поняла, кто именно почти уткнулся носом в её светлую макушку. И встревоженный взгляд тугодума, и испуганный писк вжавшихся в угол девчонок лишь подтвердили её самые худшие опасения.
Не разворачиваясь, чтобы не видеть, кто там такой наглый игнорирует личные границы, Веда резко бросилась влево, почти плашмя рухнув на грязный пол. В тот же самый миг тугодум выстрелил в рыжую тётку, что как раз стояла за блондинкой. Выстрел лишь скользнул по касательной, разорвав ей кожу на виске и оставив глубокую борозду, но не причинив серьёзного вреда, потому что рыжая полетела следом за своей жертвой. Обратившаяся бабища навалилась на Веду всей своей массой, заурчала, даже зашипела, словно рассерженная кошка. Девочки в камере закричали в ужасе, вжались в стены и облепили решётку, оставляя на прутьях влажные следы от вспотевших ладоней.
— Да какого фига ты всё это время так метко стрелял, а как меня спасти, так промазал?! — вопила блондинка, отчаянно отбиваясь от тяжёлой туши. Рыжая пустышка извивалась на ней всем телом, рычала прямо в лицо, царапала шею и плечи своими всё ещё человеческими, но от этого не менее болючими ногтями, и пыталась вонзить зубы в любое доступное место. Своим весом она намертво придавила Веду к полу, и та почувствовала, как рёбра начинают трещать под этим живым прессом.