Страница 55 из 124
— Веда продолжай, — спокойно, будто ничего не случилось, скомандовала Фиона, аккуратно объезжая горящий автомобиль, которому тоже досталось от взрыва. Надо было хоть как-то отвлечь впечатлительную блондинку, чтобы она не впала в панику или в сочувствие. Пусть лучше лопочет что-то, чем истерит и порывается всем помочь.
— В том месте, куда попадает грибная спора, похожая на маленькую янтарную каплю, начинается движение, — продолжила Веда, стараясь не смотреть на мечущихся в огне людей. — Эта капля будто замирает, прислушивается, а потом выпускает тонкие нити, словно трещины на стекле. Они впиваются в мозг, как корни в землю, и прорастают дальше. На нейронной карте, которая переливается синим и бирюзовым, вспыхивают первые красные искры. Крошечные мостики между клетками меняются и начинают пульсировать алым светом, будто их жжёт изнутри. То, что раньше было любовью, волей, осознанностью, теперь становится злобой, голодом и одной единственной командой: «Жри». По мозгу расползаются светящиеся полупрозрачные нити, похожие на паутину. Они охватывают глубинные центры, сжимают их, оплетают ствол мозга. Эти нити светятся бледно-жёлтым и ядовито-красным. Визуально это напоминает причудливый орнамент, на деле же гриб вписывает себя в мозг как новый язык, становясь новым хозяином тела. Префронтальная кора, которая отвечает за личность и мораль, начинает тускнеть. Синие оттенки сменяются багровыми всполохами, а потом почти чернеют. Центры самосознания гаснут один за другим, как фонари в спящем городе. Человечность уходит… Но какие-то остатки памяти всё же сохраняются. Заражённый даже может понимать, на кого он нападает — на своего ребёнка, жену или мать. Но ему уже всё равно, потому что эмпатия полностью отключена. Это уже не мозг человека, а грибной командный центр по сути. И совсем другая картина у иммунных, — продолжила Веда, когда они проехали мимо толпы обращающихся людей, что заворожённо смотрели на пожарище. — В их мозгу гриб тоже есть и он медленно расползается по тканям, но ведёт себя иначе. У иммунных мицелий словно застывает в янтарной капсуле, замороженный в самом начале роста. Он не пульсирует и не дышит, его цвет мягкий золотистый, а не агрессивный красный. Он будто чего-то ждёт. Возможно, ему нужна подкормка в виде нестабильной жемчужины, слишком большой дозы гороха или живчика, чтобы проснуться. Наши иммунные мозги светятся ярким голубым и серебряным, нейроны работают свободно, а сигналы внутри них чистые. Иногда в этом потоке вспыхивает янтарная нить, след гриба, но иммунитет мягко её гасит.
Веда замолчала и уставилась в лобовое стекло, наблюдая, как люди на улицах спасаются бегством от тех, кто ещё час назад был их соседями или знакомыми, а теперь превратился в обезумевших агрессоров.
— Это всегда выглядит так завораживающе, — добавила она едва слышным шёпотом, — и при этом до жути страшно.
— Ты это серьёзно, что ли? — изумилась Фиона. — То есть ты прямо видишь, как у людей мозги светятся?
— Да. Но не всегда. Это не включается по моему желанию. Мне нужно больше практиковаться, потому что пока всё работает нестабильно.
— Ну круто-круто, — одобрила Фи, но казалось, она почти не слушала подругу. Да и кто бы слушал? Разве такие псевдонаучные дебри хоть кому-то интересны? Ну есть иммунные, есть заражённые — и фиг бы с ними, лишь бы тебе с этим повезло.
На мгновение в салоне повисла тишина, которую нарушал только ровный шум мотора да редкие сигналы встречных машин.
— А мы, кстати, ни разу не обсуждали тебя и твои дары… — заметила Веда.
— Ах! — фыркнула Фиона и махнула рукой. — Ты ж сама всё и так знаешь, чо там обсуждать-то. Ты знаешь всё и про всех… — Она нахмурилась и бросила на Веду косой, испытывающий взгляд.
— Ну да, правда… — вздохнула та, чувствуя себя немного неловко. — Просто я всё время переживаю из-за этого. Не всем людям нравится, когда ты их видишь насквозь, как на ладони, без всяких прикрас.
— Ой, да ладно тебе! Меня таким не смутишь, я бы даже с удовольствием о себе послушала. Ну-ка давай, скажи, какой у меня дар, а? — добавила она с усмешкой, словно устраивала подруге проверку.
В этот момент они почти выехали на перекрёсток, и тут их машину едва не снесла пожарная автоцистерна, которая неслась на полной скорости с включённой сиреной и мигающими проблесковыми маячками. Фиона резко вдавила педаль тормоза в пол, колёса противно завизжали по асфальту, и кузов легковушки мелко задрожал от напряжения. Веда от неожиданности не успела сгруппироваться и с глухим стоном ударилась грудью о панель.
— Ай! — вскрикнула она, инстинктивно прикрывая лицо ладонями.
— Сильно приложилась? — спросила Фиона, не отрывая рук от баранки.
— Ну так… — сквозь зубы ответила Веда, морщась от противной пульсирующей боли в ушибленной ключице, заодно пристёгивая ремешок безопасности.
Они замерли на месте, наблюдая, как город стремительно погружается в пучину безумия. Первыми мимо них с воем пронеслись три пожарные машины, за ними с заунывным рёвом промчалась реанимация, затем пара обычных карет скорой помощи, а в самом конце проскочили полицейские патрульные машины с включёнными мигалками. Следом, уже не такими организованными колоннами, поехали обычные легковушки. Когда поток на несколько секунд опустел, Фиона без лишних предупреждений снова нажала на газ и уверенно вырулила на перекрёсток. Иногда ей приходилось выезжать на тротуар, чтобы объехать очередное препятствие, и она ловко лавировала между мусорными баками и вяло реагирующими пешеходами. Некоторые кричали ей вслед и размахивали руками, но квази даже бровью не повела.
— У тебя повышенная регенерация, — буднично заметила Веда, когда опасность миновала. — Гораздо выше, чем у большинства других иммунных. Именно поэтому ты сейчас и сидишь на попе ровно после недавних объятий с рысью.
— Тааак, — протянула Фиона, не глядя на подругу, но её довольная ухмылка говорила сама за себя. — Но это и так очевидно же. Все квазы быстро регенерируют. Хотя жопа у меня до сих пор болит!
— И ещё… — Веда чуть замялась. — Ты можешь разогреваться. Сильно разогреваться. До состояния самоподрыва.
Фиона медленно перевела на неё внимательный взгляд, и на мгновение в её глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление.
— Если ты воспользуешься этим даром, то это будет первый и последний раз в твоей жизни. Ты, ну, как бомба.
— А я всегда говорила, что я бомбезная баба!