Страница 54 из 124
— Да, если не сложно, — проблеяла она, не улыбнувшись в ответ и не сводя с него настороженного взгляда.
— Тогда прыгай, — сказал он, кивая в сторону пассажирского сидения.
Веда двинулась обходить машину спереди, ощущая, как его маслянистый взгляд прилипает к ней, скользит по ногам, по талии, раздевая и оценивая. Но прежде чем она успела дотронуться до хромированной ручки двери, из придорожных зарослей пулей вылетела Фиона. С грацией, больше напоминающей тяжёлый бронепоезд, нежели чем лёгкую пантеру, она подскочила к водительской двери, резко рванула её на себя, вцепилась крепкой рукой в безупречный воротник дорогого пиджака и буквально выдернула мужчину из-за руля, как нашкодившего котёнка. Тот даже вскрикнуть не успел от неожиданности: только захрипел, когда воротник врезался ему в горло, и беспомощно замахал ногами в воздухе. Фиона отшвырнула его на противоположный край дороги и, шипя от боли, плюхнулась на водительское сидение, даже не посмотрев на поверженного врага. Затем рявкнула Веде:
— Прыгай давай!
Веда, не заставляя себя долго ждать, вмиг запрыгнула на пассажирское сидение, захлопнула дверь, и машина, взвизгнув покрышками, резко развернулась и рванула в сторону городка. Мужчина так и остался сидеть на шершавом асфальте и песке, отчаянно кашляя и захлёбываясь выхлопными газами от собственной, теперь уже бывшей, машины.
— Фух, блин, я думала, мы никогда отсюда не выберемся! Там уже тварь подходила! — Фиона корчилась от боли в заднице, мельком глянув на Веду. — Ты чё так долго?
— Да ты посмотри на меня! — возмущённо выпалила Веда. — Я выгляжу так, будто три дня под мостом спала. Побитая, лохматая, грязная… И с этим рюкзаком! Кто вообще остановится в здравом уме?
— Ну да, — хмыкнула Фиона, выруливая на более широкую дорогу. — Мужики, которые пожили в Улье, становятся менее разборчивыми. А эти… ещё не привыкли. Не подумали мы, ну да ладно. Всё равно операция прошла успешно, красотка! — подмигнула она.
— Благодарю. — Веда вцепилась в ручку над головой, почему-то позабыв пристегнуться. — Ты чё-то прям быстро ведёшь. Мне страшно!
— Я тебя умоляю, — буркнула Фиона, вдавливая педаль газа в пол. — У нас ни секунды лишней. В городе наверняка уже пустыши начали вылезать, да и с окраин твари подтягиваются. Так что, дорогуша, быстрая езда — наш единственный друг. И потом, на этой консервной банке далеко не уедем. Надо выжать из неё всё.
— А по-моему, машинка хорошая, — сказала Веда, с какой-то нежностью погладив гладкую торпеду. — Удобная, мягкая… Жаль, только хозяин — мудила.
— Почему это? — удивилась Фиона, бросив короткий взгляд на подругу. — Вежлив же был. Морда, конечно, похотливая, но в целом…
— Он маньяк-убийца! — без тени сомнения отрезала Веда.
— Ты это как поняла? Знахарский дар подсказал? — насмешливо прищурилась Фиона, не сбавляя скорости.
— Я в глаза ему посмотрела, и у меня в голове как будто чёрные мысли забегали. Он опасный. А самое поганое — он ещё и иммунный.
— Значит у меня не будет никаких раскаяний, что мы бросили его прям там и упёрли тачанку! А ты теперь и иммунных различаешь? — с искренним изумлением переспросила Фиона.
— Потихоньку… Получается, да… — призналась Веда, слегка смутившись под пристальным взглядом подруги.
— И как? Как это выглядит? — искренне заинтересовалась Фиона, в очередной раз перестраиваясь из ряда в ряд.
— Ну-у-у, у заражённых… — чуть растянуто, подбирая слова, начала Веда. — Мицелий в мозге проникает в синапсы и заменяет химическую передачу сигналов. Он, эээ… выделяет нейромодуляторы, подавляя сознание и усиливая рефлексы. Как бы… переписывает базовые команды мозга, заставляя тело двигаться, развиваться, искать пищу. Это почти как обновление прошивки, только вместо багфиксов пожирание ближнего. Префронтальная кора, таламус, гипоталамус, лимбическая система, базальные ганглии в первую очередь превращаются в грибной салат. А у иммунных… кора мозга содержит неактивные споры, синапсы защищены глиальными клетками, словно бронированными шторами…
— Веда, я понимаю только отдельно сказанные слова! Откуда ты вообще знаешь такие термины?! Ты ж блондинка!
— Да блин, меня дед заставлял учить учебники!
Машина тем временем нырнула в спальный район, и они поехали по ещё целым и на первый взгляд безмятежным улочкам. Местные жители, судя по всему, ещё не до конца понимали, что их мир обречён и скоро всё вокруг превратится в пылающий ад, и просто шли по своим делам. Каннибалов пока не было видно, хотя напряжение в воздухе уже висело, как перед грозой.
— Иммунный человек, — продолжила Веда, — либо имеет встроенную защиту, которая не даёт грибку его захватить, либо у него просто редкая мутация, из-за которой гриб также не может прорваться. Я до конца не разобралась, как именно это работает… Институтские, конечно, знают больше моего, как дед говорит. Но вот что я вижу своими глазами: всё начинается с одного тонкого импульса, будто по извилинам пробегает слабый электрический ток. В этот момент мозг ещё светится мягким голубым светом, а это и есть главный признак жизни, живого ума, человеческой души. Но вдруг…
Её голос оборвался в тот самый момент, когда впереди, у небольшого уличного кафе, стоящего на самом углу, раздался хлопок, а через долю секунды прогремел настоящий взрыв, от которого задребезжали стёкла в близстоящих домах. Окна заведения разлетелись в стороны, и по узкой улочке прокатился обжигающий огненный вихрь, подхватывая с тротуаров мусор и сухие листья. Пламя с диким радостным рыком вырвалось наружу, будто проголодавшийся зверь, вырвавшийся на свободу из тесной клетки, и мгновенно охватило весь фасад кафе, а затем перекинулось на соседний магазин. Люди, ещё секунду назад беззаботно стоявшие у входа, в панике заметались в разные стороны, пронзительно крича и пытаясь сбить с себя огонь. Мужчина, весь охваченный пламенем, рухнул на колени прямо посреди тротуара, издавая душераздирающий вопль, а другой побежал вслепую, больно врезаясь в припаркованные вдоль обочины машины и оставляя на их капотах кровавые разводы. Воздух вокруг мгновенно наполнился отвратительным запахом горелого мяса, плавящегося пластика и едкой гари. Из глубины пылающего кафе донёсся чей-то полный агонии вой — он длился всего секунду или две, а затем резко оборвался.