Страница 41 из 124
— Бля, неееее! — вырвалось у Фионы в отчаянии, в котором смешались и страх, и досада, и предчувствие неминуемой катастрофы.
Сейчас, подумала она, всё пойдёт наперекосяк, всё, что можно, потому что Веда, с её пиздоглазием и вечной неуклюжестью, обязательно промажет или сделает что-то не то. Но деваться было некуда, и Фиона плашмя рухнула на холодную землю, инстинктивно закрывая голову руками и вжимаясь в грязь, чтобы не попасть под шальную пулю.
— Пожри свинца, кисуля! — с напускным хладнокровием бросила Веда в сторону стремительно несущейся рыси, целясь прямо в морду зверя.
Она решительно нажала на спусковой крючок, но оглушительного выстрела почему-то не последовало. Тишина. Такая же звенящая, насмешливая тишина, как и минуту назад у Фионы. Веда в нарастающей панике поняла, что в спешке и суматохе забыла снять оружие с предохранителя, маленький рычажок так и остался в верхнем положении, блокируя ударный механизм. Но так как она сильно нервничала, она не могла нашарить этот грёбаный рычажок! Затвор с глухим щелчком дёрнулся вперёд и тут же замер, насмехаясь над её роковой ошибкой. В этот самый момент рысь была уже так близко, что в воздухе отчётливо запахло смертью: её горячее, зловонное дыхание ударило в лицо, а когтистые лапы взметнулись для сокрушительного удара.
Но Веда не растерялась ни на секунду, хотя внутри у неё всё оборвалось от ужаса. Схватив ружьё за ствол обеими руками, она изо всех сил размахнулась и ударила тяжёлым деревянным прикладом прямо в морду хищнице, вложив в этот удар всю свою накопившуюся злость, весь страх и всю отчаянную надежду на спасение.
Зверь отскочил назад, ошарашенный неожиданной болью, тряся лысой башкой и глухо рыча. Из разбитой морды текла чёрная, густая сукровица. С отчаянной, слепой яростью рысь снова бросилась вперёд, и в самый последний момент мощно оттолкнулась задними лапами от тела, которое оказалось под её лапами используя квази как трамплин. Сама квази сейчас её уже не так интересовала, как обидчица-блондинка. Острые, как бритвы, когти с невероятной силой впились в ягодицы Фионы, сдирая ткань оставляя на коже глубокие, жгучие, кровоточащие борозды. Фиона вскрикнула от резкой, пронзительной боли и на мгновение потеряла ориентацию в пространстве.
— Вееедааа, бляяяя! — протяжно и с такой болью в голосе заорала она, что этот крик, казалось, должен был возбудить всех окрестных тварей в радиусе целого километра.
Но Веда, вопреки всем ожиданиям и своей обычной растерянности, не теряла ни секунды драгоценного времени. Её трясущиеся пальцы всё же сумели нащупать маленький металлический рычажок предохранителя, щёлкнули им вниз, после чего она рывком вскинула тяжёлое ружьё к плечу, нажала на спуск и выстрелила прямо в морду несущейся хищнице. Из тёмного дула вырвался ослепительный язык ярко-оранжевого пламени, словно в вечерних сумерках на долю мгновения распустился огненный цветок, а следом пришёл резкий, оглушительный грохот выстрела, который разорвал тишину на тысячи мелких осколков и многократным эхом отразился от металлических стен ветряка, уходя вверх, в бесконечную высь башни.
Из среза ствола со свистом вырвался сноп крупной картечи: дюжина свинцовых шариков, каждый размером с небольшую горошину, разлетелась нешироким веером, и эта смертоносная стая с ударом впилась прямо в голову и верхнюю часть груди заражённой рыси. Кровь, мелкие осколки черепных костей и серые хлопья размозжённого мозга обильно окропили Веду, распластанную на земле Фиону и бетонную площадку вокруг, оставив после себя липкие, дурно пахнущие тёмные разводы на одежде и лице.
Но рысь была слишком тяжёлой и двигалась с такой бешеной скоростью, что даже смертельная рана не смогла мгновенно погасить инерцию её мощного тела. Тушу зверя, уже мёртвую, но продолжающую лететь, с глухим, сокрушительным ударом впечатало прямо в Веду, сбив её с ног, словно кеглю на боулинговой дорожке. Веда с писком покатилась по холодному бетону вместе с окровавленной кошкой, ощущая тяжесть и тепло разорванного звериного тела. А когда наконец смогла отползти в сторону, с бешено колотящимся сердцем и мокрым от слёз лицом, застыла на четвереньках, бессмысленно глядя на неподвижную груду мышц и шерсти, которая ещё несколько секунд назад была стремительным смертоносным хищником.
Зверь теперь лежал на боку, неестественно выгнувшись, из развороченной головы на бетон медленно стекала густая, тягучая жидкость, перемешанная с осколками костей, а лапы ещё пару раз мелко и судорожно дёрнулись в предсмертной агонии, прежде чем окончательно замереть.
— Да ты, блять, издеваешься надо мной?! — прорычала Фиона, с трудом приподнимаясь на локтях и глядя на Веду с такой смесью отчаяния и лютой злости, что блондинка невольно поёжилась.
— Боже мой, ты как вообще? Покажи скорее, что там у тебя! — запричитала Веда, подползая на коленях к подруге.
— Как я?! — Фиона округлила бешеные глаза. — Да она мне, нахрен, всю задницу порвала когтями! «Пожри свинца, кисуля», да?! Моя жопа её когтями нормально так нажралась! Лучше бы тебе мозги вместо этих понтов при рождении выдали! Выпендрёжница!
— Встать сможешь? — осторожно спросила Веда, с виноватым видом, немного отползая назад. Ну её на фиг. Эти квазы страшны в гневе.
— О дааа! Я сейчас с превеликим удовольствием встану и как двину тебе по голове этим чёртовым ружьём! — с едва сдерживаемой яростью и ехидством ответила Фиона.
— Да ты чего? — испугалась Веда, делая ещё шаг назад.
— Убьюююю! Потроши давай эту чёртову кошку, пока я не передумала и не придушила тебя её же кишками!
Веда, напуганная подругой до усёру, кинулась к рыси и принялась дрожащими от пережитого ужаса руками колупать споровый мешок, пытаясь извлечь из него хоть что-то полезное, чем можно было бы оправдать все эти мучения.
— Два спорана всего-навсего… — с грустью, разочарованием и опаской произнесла она, рассматривая добычу на свету.
— Сука! Два жалких спорана за мою разодранную в клочья задницу! — тяжело и прерывисто дыша, ворчала Фиона, с огромным трудом поднимаясь с земли.