Страница 34 из 124
Фиона присела на корточки и коснулась земли кончиками пальцев, замирая в полной неподвижности. Та дрожала, и с каждой секундой колебания становились всё сильнее. Теперь земля вибрировала с чётким, зловещим ритмом: тум-тум-тум-тум. Гул словно сочился из-под корней вековых сосен, стелился низким стонущим туманом между шершавых стволов, вылизывал воздух, заполняя собой каждую свободную молекулу пространства.
Они не видели их. Ни единого силуэта среди деревьев. Но чувствовали и слышали…
— На деревья! — прорычала Фиона гортанным, срывающимся на хрип голосом, резко развернувшись к оцепеневшей Веде.
— Чего?! — переспросила та, уставившись на подругу ничего не понимающим взглядом. Её глаза распахнулись до размеров чайных блюдец, рот приоткрылся, так и застыв в немом вопросе: ты вообще в своём уме?
— Быстро! — рявкнула квази не терпящим ни малейших возражений тоном, после чего схватила Веду за запястье с и буквально поволокла испуганную спутницу к ближайшей сосне с низко нависающими ветвями.
Хватаясь за шершавую кору, Веда лихорадочно пыталась сообразить, как она, городской житель, вдруг должна превратиться в ловкую белку. Подошвы её ботинок отчаянно заскользили по стволу пальцы рук мелко дрожали от напряжения, ветки хлестали по лицу, оставляя за собой жгучие царапины. Но ударная доза адреналина, хлынувшая в кровь, вкупе с грубой силой Фионы творили настоящие чудеса: через несколько секунд Веда уже сидела на одной из толстых веток, вцепившись в неё мёртвой хваткой.
— Поднимись ещё повыше и сиди тихо! И не вздумай шевелиться, поняла меня?! — скомандовала Фиона снизу, уже отпуская ствол и оценивающим взглядом выбирая себе дерево покрепче. — Ни звука, ни чиха!
Квази метнулась к соседней сосне, подпрыгнув ловкой пантерой. Ветки принимали её грузное тело как родные, умелые руки находили правильные упоры, ноги ставились точно на развилки, ни одно лишнее движение не выдавало в ней тяжеловесную тушу. Однако одна ветка, особо злая и сухая, всё-таки не выдержала внезапного веса — раздался отчётливый сухой хруст, и обломок полетел вниз, глухо шлёпнувшись о землю. Фиона на мгновение замерла, прислушиваясь к нарастающему гулу, но времени на панику не оставалось: она перехватилась выше и продолжила подъём, пока не оказалась на безопасной высоте, прижавшись к шершавому стволу.
Веда же, которая весила в полтора, а то и в два раза меньше Фионы, забиралась на свою сосну как самый настоящий косожопый медведь: переломала все ветки на своём пути! Все до единой, будто по стволу проехался небольшой бульдозер. Но, слава местным богам, она всё же забралась на более-менее безопасную высоту, пусть и не такую внушительную, как у квази, где-то на уровне пяти метров от земли, что в случае падения сулило как минимум пару сломанных рёбер, как максимум смертельную встречу с голодными зубами.
Мир вокруг будто замер в мучительном ожидании. Веда застыла на своей корявой ветке, сжавшись в комок и стараясь занимать как можно меньше места, словно это могло сделать её невидимкой. И тут внизу, под ними, прямо из тёмной лесной чащи, вывалилось целое полчище тварей. Плотная, текучая масса тел заливала пространство между стволами подобно мутному грязному потоку. Прежде чем показались сами заражённые, впереди них сначала пронёсся воздух, а если быть точнее, то его резкое, почти осязаемое движение. А потом уже появились и они: бегуны, спидеры, топтуны да лотерейщики. Элиты не было — вот это редкостная удача. Обычно в таких толпах хотя бы рапан встречается.
Их насчитывались сотни… три сотни, а может, и больше; в мельтешении теней и смазанных силуэтов точный подсчёт казался невозможным. Все они направлялись в сторону разорённого лагеря, привлечённые, должно быть, запахами свежей крови и разбросанной еды. Толпа проносилась прямо под деревьями, и, что хуже всего — от них невыносимо воняло. Веда зажала рот ладонью, чувствуя, как к горлу подкатывает горячая тошнотворная волна, и чуть не задохнулась от этой вони.
— Нет… — одними губами прошептала она, не смея разжать зубы. — Только не рыгать… не смей, не смей, не смей…
Беда пришла внезапно, как это обычно и случается в такие моменты. Под Фионой, вес которой многократно превышала несущую способность старых сухих веток, предательски застонала ещё одна. И тонкая, едва слышная, но от того не менее страшная трещина пробежала по древесине.
— Чёрт, — прошептала квази и на мгновение зажмурилась, готовясь к худшему.
Прямо под их деревьями, двое спидеров резко остановились как вкопанные. Один из них активно поворачивал свою лысую, покрытую струпьями голову, принюхиваясь и вращая чёрными глазами. Второй развернулся в сторону Фиониного дерева. Наверх они пока не догадались посмотреть, что и спасало девушек. Заражённые заскользили вбок, низко пригнувшись к земле, шумно втягивая воздух искорёженными ноздрями, оглядываясь по сторонам с нарастающим недоумением. Остальная обезумевшая толпа, наткнувшись на внезапно застывших сородичей, чуть замедлилась, образовав небольшое столпотворение: тела сталкивались, раздавалось недовольное злобное ворчание, чьи-то когтистые руки хватали воздух в поисках причины остановки. И тогда и они принялись осматриваться и вынюхивать, повинуясь коллективному животному инстинкту.
Сложно сосчитать, сколько раз за эти минуты подруги не поседели от ужаса. Это было действительно жутко: сотни голодных тварей внизу, замерших в опасной близости, и ты — беззащитный кусок мяса на деревце. Веда жалась к шершавому сосновому стволу как к матери родной, надеясь стать частью дерева, раствориться в его запахе и фактуре, надеясь, что у неё проcнётся дар инвиза или хотя бы хамелеона. Её лицо побледнело, а тонкие губы побелели и почти слились с общим цветом лица. Только огромные, распахнутые глаза оставались живыми, и в них плескался такой глубинный, всепоглощающий ужас, какого Веда не испытывала за всю свою жизнь. Хотя нет, испытывала, но только в самом начале своего попаданства в Улей… Ну и тогда с этими арахнидами… Короче, ладно, она боится всегда, будем откровенны. Одна немая, отчаянная молитва билась в её сознании:
—
Не смотрите вверх. Только не смотрите вверх. Пожалуйста, не смотрите…