Страница 33 из 124
В следующую секунду из палатки, словно пробка из шампанского, вывалился молодой парень по пояс голый, в одних грязных трениках, съехавших на бедра. Его чудовищно раздутый живот выглядел так, будто бедолага находился на девятом месяце беременности, а натянутая до блеска кожа на боках покрылась синюшной сеткой лопнувших растяжек. Лицо его искажало животное безумие, расширенные зрачки почти не оставили видимой радужки, а изо рта тянулись нити вязкой густой и кровавой слюны. Он не успел ничего сообразить, потому как Фиона, не теряя ни доли секунды, схватила его за голову, прижала лицом к земле и хладнокровно всадила лезвие в затылочную ямку, куда уходит ствол мозга. Его тело мгновенно успокоилось.
Внутри палатки открылось поистине адовое месиво: залитые кровью пол, спальник и стенки, усеянные мелкими ошмётками плоти, плюс изрядно изувеченное тело с несколькими обглоданными дочиста костями. Парниша успел плотно перекусить кем-то из своих же товарищей. Тело было сильно травмировано и определить пол его еды, не представлялось возможным.
Фиона выпрямилась во весь рост, и её глаза мгновенно метнулись в сторону леса, за спину Веды.
— Сзади! — прорычала она.
Веда не стала даже проверять, кто именно там сзади, её тело, к счастью для неё, сработало быстрее головы. Она резко метнулась вбок, падая на землю и перекатываясь через плечо, больно ударившись ключицей о торчащий корень. Она зашипела от боли и обернулась: в том месте, где она только что стояла, приземлилась залитая с ног до головы чужой кровью шатенка в белой майке-алкашке, превратившейся в грязно-бурое тряпьё, и синих лосинах, насквозь промокших в паху и на коленях.
Пустышка грохнулась на колени, едва не сломав себе чашечки, но тут же, унюхав живое свежее тёплое дышащее мясо, с пугающей прытью начала ползти к Веде, судорожно вытягивая перед собой дрожащие от напряжения руки с обломанными ногтями. Вот это была уже не та медлительная и неуклюжая тварь, что утром возилась в еловых ветках. Нет, эта оказалась звездец какой активной… скорее джампер, переходящий в стадию бегуна. Но где она надыбала столько еды? Чтобы перейти из одной стадии в другую нужно было схарчить минимум с пяток человек, ну и плюс время на трансформацию. Неужели кэмперов было так много? Или неподалёку ещё кто-то развернул лагерь? Фиона подоспела вовремя и с размаху ударила пустышку ногой по локтю. Раздался отвратительный сочный хруст ломающейся кости, и рука твари сложилась под противоестественным углом в другую сторону. Вторым ударом квази перебила и вторую конечность, после чего одним точным ударом ножа в глазницу добила заражённую. Зачем она ей руки ломала, когда можно было просто по черепушке огреть, Веда так до конца и не поняла, но и спрашивать побоялась, потому как Фиона сама сейчас выглядела весьма кровожадно.
Они обе перевели дух. Веда с ужасом разглядывала свои трясущиеся руки, а Фиона деловито и без тени эмоций вытерла окровавленный клинок о майку мёртвой твари, после чего коротко махнула головой в сторону палаток:
— Давай-ка посмотрим, что тут есть интересного… Только аккуратнее будь, я тя умоляю.
— Ты знаешь… — У Веды забегали мурашки по рукам. — Что-то мне тут не нравится…
— А мне что ль нравится? Жрать хочешь? Вот и я хочу. За дело!
Девушки принялись шмонать лагерь, и, несмотря на царивший здесь полный раскардаш, горы пустых консервных банок да разорванных упаковок, кое-что действительно полезное для выживания удалось отыскать. Например, два спальника, которые по счастливой случайности оказались не замызганными кровью и внутренностями, восемь банок добротной тушёной свинины, две пачки солёных орешков, хлеб со сроком годности чуть ли не в целый год, едва початую бутылку виски «Bim Jeam», сырокопчёную колбасу в аккуратной вакуумной нарезке, пару килограммов гречневой крупы, пачку спичек в герметичной жёлтой упаковке, мятные карамельки, термос с ещё тёплым кофе и несколько полуторалитровых бутылок с чистой водой. Нашёлся там также многофункциональный туристический нож, перочинный ножик на всякий мелкий случай, налобный светодиодный фонарик, да и вообще целая аптечка. Веда отыскала совершенно чистый рюкзак, сшитый из плотной бежевой ткани с усиленным дном, и тут же принялась перекладывать туда часть найденного, избавляясь от бесполезных пожиток предыдущей владелицы. Жаль, что с одеждой не повезло: её было катастрофически мало, видимо кэмперы на пару дней выехали, а та, что была пришла в негодное состояние понятно по каким причинам. Зато повезло с влажными салфетками, мылом и туалетной бумагой.
Решив не откладывать перекус в долгий ящик, девушки отошли в сторону от кровавой бойни, выбрав более чистую поляну за густыми елями, чтобы хотя бы не видеть перед глазами заляпанные кровью палатки. Посидев ещё немного на замшелом поваленном стволе и плотно пообедав двумя банками тушёнки, размазанной по хлебу, да запив всё едва тёплым кофе из термоса, они засобирались в путь. Вообще-то по-хорошему, следовало бы сразу тикать с подобных мест, не оглядываясь и не рискуя лишний раз, ведь трупы и запах крови привлекают не только заражённых, но и более крупных хищников, да и другие выжившие, проходящие мимо, могут оказаться не слишком дружелюбными. Однако лес есть лес, и выбирать особо не приходилось: вокруг тянулись на километры однообразные хвойные дебри, а до ближайшей более-менее цивилизованной точки нужно было топать и топать. Хотя… ну откуда взяться заражённым в лесу? Вот что им тут делать?
Едва они отошли от разорённого лагеря метров на двести, как Фиона вдруг резко остановилась, отчего Веда вздрогнула и замерла на месте.
— Ты чего?
— Тихо!
Сначала ей показалось, будто это ветер. Лёгкий, едва уловимый низкий гул, похожий на тот, что издаёт старый пропеллер. Но звук быстро нарастал, ширился, превращаясь в плотную, вибрирующую волну, от которой начинали мелко дребезжать сухие еловые иголки на ветках. А потом до ноздрей дошёл и запах. Он накрыл лес подобно тёплому, дурно пахнущему одеялу. По ядрёным ощущениям это была спрессованная смесь экскрементов, застарелого пота, запёкшейся крови и кисловатого перегара. Пряный, тошнотворный аромат от которого у обеих тут же свело желудки, а во рту появился привкус желчи. Веда поморщилась, прикрывая нос тыльной стороной ладони, но запах оказался настолько въедливым, что просачивался даже сквозь кожу. Даже казалось, оседал на языке липким налётом.