Страница 97 из 127
— Именно сейчас, — кивает Бьерн, и в уголках его глаз собираются лучики морщинок. — Познакомить тебя пока не могу, но сам вроде вполне сносно умею готовить. Думаю, и научить смогу.
Он снимает куртку, оставаясь в рубашке, и закатывает рукава. Я невольно засматриваюсь на его руки с широкими запястьями, закованными в металл наручей. Эти руки могут ломать кости и держать нож и меч, а сейчас они будут просто… резать овощи?
Дом радостно скрипит половицами и распахивает крышку ледника. А ведь Бьерн уже спускался туда, но не достал ничего. Значит, ему пришла эта мысль только сейчас?
Зачем? Чтобы что?
Я, конечно, могла бы спросить его, но вряд ли услышала бы правдивый ответ. Поэтому я пожимаю плечами и достаю ножи и разделочные доски, показывая, что я готова активно перенимать опыт.
Бьерн достает из ледника сверток с мясом, несколько свекол, морковь, лук и капусту. Я по его указанию наливаю котелок воды, в которую он бросает промытое мясо и ставит в печь.
Не скажу, что я гениальный кулинар, но всегда считала, что первое время с Францем научило меня неплохо готовить. Но то, как режу овощи я, ни за что не сравнится с тем, как это делает Бьерн. Отточенные движения, аккуратные кусочки и… невероятная скорость.
— Потрясающе, — вырывается у меня.
Бьерн поднимает взгляд и видит мое неподдельное восхищение.
— Как ты это делаешь? Я сколько ни пробовала, у меня так не получается, — признаюсь я и показываю, как режу.
— Не так, — мягко произносит Бьерн, качая головой. — Давай помогу.
Он встает у меня за спиной. Его грудь касается моей спины, и меня накрывает волной его запаха — лес, дым и что-то неуловимо пряное, мужское. Его большие ладони накрывают мои руки, перехватывая нож.
— Смотри, — шепчет он мне в макушку. — Не дави. Позволь ножу самому делать работу. Плавно.
Мы режем вместе. Его движения уверенные, точные, и мои руки послушно следуют за ним. Нож ритмично стучит по дереву: тук-тук-тук. Это успокаивает. Гипнотизирует.
Я чувствую, как бьется его сердце — ровно, сильно. В такт движения ножа. Чувствую тепло его дыхания на своей шее. И в этот момент мне абсолютно все равно, что там за окном ищет нас Пирр или Лидия. Есть только эта кухня, запах свежих овощей и Бьерн.
— Ты хороший учитель, — выдыхаю я, когда мы заканчиваем со свеклой. Голос предательски дрожит.
— У меня способная ученица, — отвечает он, но не отходит.
Его руки все еще лежат поверх моих, большие пальцы ласково поглаживают мои запястья. А потом он словно приходит в себя и отступает.
Я наблюдаю, как он занимается зажаркой и овощами. В этом есть что-то такое, что делает его еще более мужественным. Хотя Франц всегда говорил, что готовка — бабье дело, и мужчине не пристало возиться с кастрюлями.
Возможно. Но только если мужчина не это делает это, как Бьерн…
“А он горяч, — мурлычет в голове Арнерия. — И я сейчас не про печку. Смотри, как он на тебя смотрит. Как будто хочет тебя… кхм… съесть”.
— Цыц! — шепчу я себе под нос, чувствуя, как щеки заливает румянец.
— Что? — оборачивается Бьерн.
— Ничего! Чихнула просто, — отговариваюсь я показывая баночку с перцем в руках.
Вскоре кухня наполняется ароматами. Шкворчит на сковороде зажарка, булькает вода в котелке. Дом тоже участвует: когда я тянусь за солью, солонка сама подъезжает ко мне по столу, а ложка для помешивания нетерпеливо подпрыгивает на столешнице.
Борщ получается огненно-красным, густым и ароматным. Мы садимся есть прямо на кухне. Никогда не понимала страстного желания почти бывшего мужа каждый раз накрывать в столовой. Так же часть атмосферы и аромата теряется!
Я зачерпываю ложкой борщ и ненадолго замираю, вдыхая этот кисло-сладкий аромат. Он бередит старые, почти забытые воспоминания. Те, которые чаще кажутся сном, а не чем-то на самом деле происходившим со мной.
Слегка дую, разгоняя пар, и аккуратно пробую. По языку растекается необычный вкус. Очень насыщенный, яркий. А меня окутывает теплом и уютом. Я даже прикрываю от наслаждения глаза, а когда снова открываю их, замечаю, что Бьерн пристально смотрит на меня. Словно что-то ждет.
— Ну как тебе? — спрашивает он.
Я не могу сдержать улыбку.
— Как будто я дома.
Он удивленно поднимает брови:
— У вас дома готовили борщ?
Ох… Он же знает, откуда я. И что там точно борщ не готовили.
— Нет… Нет, конечно, — мотаю головой, закусывая губу. — Нет. Просто вкус такой… уютный что ли. Не знаю, как объяснить.
Бьерн натянуто улыбается в ответ, кивает:
— Да… Пожалуй, тут я с тобой соглашусь.
Пытаясь справиться с неловкостью, я рассматриваю картофель, плавающий в розовом бульоне, мешаю его ложкой.
Но с другой стороны… Бьерн-то тоже должен был откуда-то про борщ узнать? В голове мелькает какая-то мысль, я пытаюсь ее поймать, но она, махнув хвостом, исчезает, как будто и не было.
— Это какой-то тайный рецепт? — спрашиваю я.
— Нет, — усмехается он. — Просто знакомые научили.
— Спасибо, — произношу я, поднимая взгляд.
Бьерн по-прежнему не сводит с меня глаз. Там, в их золотой глубине, боль и тоска.
Что же такое тебя мучит, Бьерн? Если ты не скажешь, я же не пойму!
— Спасибо? — переспрашивает он.
— Что научил. Теперь, когда ты попросишь, я смогу сделать тебе борщ, — произношу я, а голос отчего-то срывается в хрип.
— Я попрошу. Обязательно. — Рука Бьерна на мгновение накрывает мою и сжимает пальцы. — Теперь ты не будешь плакать?
Я вспоминаю, что в прошлый раз я бессовестно разрыдалась, и фыркаю от смеха.
— Только если очень захочу услышать сказки про драконов.
Кажется, что между нами протягивается тонкий мостик доверия. Даже если Бьерн не хочет рассказывать мне всего. Может, ему просто по долгу службы нельзя?
Но мне-то ничего не мешает напомнить ему про то, как он спас меня.
— Слушай, Бьерн. Наверное, это покажется странным, но…
В коридоре слышится тихий скрип двери, потом тяжелые шаги, и на пороге появляется Вард.
— Доброго вам дня, — басит он. — Я пришел Грома подкрасить. У него, небось, уже все яблоки видны стали?