Страница 90 из 127
— Отдохни, — я кладу ей на плечо руку. — Ты сегодня молодец, но отдых тоже нужен. Я пока схожу за твоим охранником.
Заодно я захватываю бумажный сверток с подписью “Для маленького охранника” почерком Бьерна и отсчитываю нужное количество монет Лейле.
— Держи, — говорю я. — И пожалуйста, больше никаких ночных вылазок. А еще… Есть у тебя знакомые, кто хотел бы мне помогать? К сожалению, моих рук уже не хватает.
Лейла задумывается, но кивает.
— Есть кого спросить, — говорит она. — Только… Мы ж все уличные. Глупые.
— Кажется, кто-то мне рассказывал еще недавно, что совсем ничего не знает, а теперь так лихо предлагает кремы, что ее слушают с открытым ртом, — подмигиваю я. — Научиться — не проблема. Было бы желание.
Тень сопровождает Лейлу до экипажа, и я остаюсь одна.
Точнее, не одна. С домом, недовольным Громом во дворе и настроем нормально поговорить с Бьерном, когда он вернется, объяснить ему, что дело не в доверии.
Еще некоторое время я провожу за работой, но потом и силы кончаются, и отвлекаться уже не выходит.
Я иду на кухню, зажигаю лампу и наливаю себе чай. Бьерн возвращается, когда часы бьют десять раз.
Уставший и хмурый, но первое, что он делает — это обнимает меня. Так, как будто весь день только об этом и мечтал. Он зарывается пальцами в мои волосы, разрушая прическу, и гладит по спине. Я прижимаюсь к его груди, вдыхая аромат дыма костра в летнем лесу, и почти сразу успокаиваюсь.
Мои руки обвиваются вокруг его талии, и мы тратим несколько молчаливых минут просто на то, чтобы почувствовать друг друга.
— Прости меня, — выдыхаю я. — Я не специально скрывала про Карла и Лидию. У меня просто не связалось одно и другое в голове и…
— Это уже не важно, Элиз, — говорит он, и его голос рокочет у меня под ухом, в его груди. — Уже не важно.
Я отстраняюсь, и Бьерн снимает плащ, вешает его на крючок. Движения механические, скупые. Мы проходим на кухню, он тяжело опускается на стул, а я наполняю чашку мятным чаем. Дом даже не скрипит, словно боится его потревожить.
— Ты была права, — произносит Бьерн. — Мы проверили всех девушек, и у всех были такие баночки. Просто ни мы, ни стража не придали этому значения, посчитав обычным женским барахлом. Баночки с твоим почерком, Элиз.
Он переводит на меня тяжелый взгляд.
— Теперь я подозреваемая? — спрашиваю я.
Бьерн качает головой:
— Нет, Лизабет Левенс, — усмехается он. — Поэтому нам надо успеть сложить мозаику до того, как станет известно, что Лизабет и Элиз — это один человек.
— А Лукреция?
— Видимо, первая жертва, — отвечает Бьерн. — Но ее мы до сих пор не нашли.
— Ты же собирался поговорить с Карлом. Он что-то сказал?
— Увы, покойники не разговаривают, — взгляд Бьерна становится жестким, как будто он уже придумывает, как уничтожит любого, кто встанет на его пути. — Его нашли мертвым в камере. После посещения одной… нирой.
— Лидия… — догадываюсь я.
Бьерн кивает, залпом выпивает горячий чай и тяжело опускает чашку на стол.
— Она в розыске. Сейчас отправили отряд к твоему муженьку, — говорит Бьерн. — Но и это не все.
Я затаиваю дыхание, не зная, что еще ожидать. В воздухе висит напряжение и, кажется, горечь.
— Сегодня на тракте пропала еще одна девушка. Во время ночевки, — продолжает Бьерн. — Мать подтверждает, что у нее была Искра.