Страница 50 из 127
Глава 32
По телу пробегает холодок. Насколько это может быть опасно? Мало ли, как зачарованы эти часы — может, на них проклятье?
Дверца скрипит еще раз. Жалобно так, словно ноет.
— На совесть давишь, да? — упрекаю я дом. — А не стыдно было меня пугать до обморока? Вон Бьерна боишься, небось.
Стулья начинают стучать ножками по полу. Как будто зубами от страха стучит.
— Ладно, поняла я. Он большой и страшный, я бы тоже его боялась, — тяжело вздыхаю. — Если бы он не спас меня несколько раз.
Я осторожно протягиваю руку вперед и касаюсь маятника, отклоняя его в сторону. Он делает одно колебание с таким хрустом, что у меня аж зубы сводит, и останавливается.
— Ну раз сказал “А”, говори и “Б”, — вздыхаю я. — Что мне с этим надо сделать?
Раздается щелчок, и открывается панель сбоку от циферблата. Я откидываю дверцу и вижу сложный внутренний механизм из шестеренок, молоточков, рычажков и боги знают еще каких мелких штучек.
Но самое главное — я замечаю, что в одном месте между шестеренок попало перо.
— Так вот, что тебе мешает, — произношу я вслух и аккуратно протискиваю руку, чтобы вынуть помеху.
Но не все так просто — перо настолько глубоко засело, что вытянуть его не получается. Я прикладываю чуть больше усилий, но слышу тихий скрип, а сами часы словно вздрагивают. Больно?
Как же быть? Я чуть-чуть поворачиваю руку, снова пробую подцепить перо, но уже с другой стороны. Часы снова недовольно скрипят.
— Да потерпи ты, — ворчу я. — Ну вот как можно было умудриться затащить перо в механизм? Специально захочешь — не получится.
Тут дом вздрагивает, стол шумно и очень недовольно скрипит ножками по полу. Специально кто-то сделал? Но… зачем? И кто?
Ладно, с нахрапа рукой не выходит, будем пробовать иначе. Я бегу наверх, в свою лабораторию, и возвращаюсь с длинными металлическими щипчиками, которые покупала, чтобы доставать лепестки из горячего масла.
— Так, не дышать, — командую я сама себе, высовываю от сосредоточенности язык и аккуратно просовываю щипчики в механизм.
Цепляю за самый кончик пера и чуть-чуть раскачиваю из стороны в сторону. Оно сидит плотно. Если потяну слишком сильно, могу сломать механизм, а иначе ничего не получится.
— И что же мне с тобой делать?
Я задумываюсь на мгновение. А что, если не тянуть, а... протолкнуть? Я аккуратно нажимаю на кончик пера щипчиками и слегка надавливаю. Раздается щелчок, тихий скрежет из-за того, что мое действие заставляет колесики провернуться, но перо выходит с противоположной стороны, падая на дно корпуса часов.
Способность дышать возвращается, и я с облегчением опираюсь плечом на стену. Весь дом замирает, но ничего не происходит. Как будто все же чего-то не хватает.
Я аккуратно прикрываю боковую панель, провожу ладонями по бокам часов, глажу маятник и немного отвожу его в сторону. С кончиков пальцев срываются крохотные искры силы, и в ту же секунду механизм оживает. Маятник плавно качается, и по дому разносится гулкий, чистый и невероятно глубокий звук удара часов.
Один-единственный. Как “спасибо”.
И я не могу сдержать улыбку! Как будто я оказалась причастна к чему-то очень-очень важному и волшебному. Дом тихонько вздрагивает, позванивая посудой в серванте. Это не злой грохот, как раньше. Словно дом потянулся после долгого сна.
— Ну вот, — вздыхаю я и со спокойной душой закрываю стеклянную дверцу. — Совсем другое дело. Теперь подружимся?
В ответ раздается мерное «Тик-так, тик-так». Кажется, это означает “да”.
А раз так, то и мне пора заняться делом. Бьерн сказал не выходить из дома, а не сидеть сложа руки. Поэтому пора обустраивать мой маленький магазинчик.
Я иду на веранду, которую приглядела для этих целей. Она светлая, хоть и заставлена каким-то хламом. Я вытаскиваю во двор старый бочонок, сломанное кресло-качалку и какие-то мешки. Становится гораздо просторнее.
Мне нужен прилавок. Думаю, что Бьерн не будет сильно против, если я утащу стол из его комнаты — он все равно бывает дома слишком редко, а надо будет — воспользуется тем, что в моей лаборатории.
Поднимаюсь, цепляюсь за крышку стола и начинаю тащить к выходу из комнаты. Кряхчу и ругаюсь, часы в гостиной сочувственно тикают в такт моим шагам. А потом стол тихонько пихает меня, освобождаясь и давая понять, что его надо отпустить. Что я послушно и делаю, недоуменно следя за ним.
Дом явно решает мне помочь: стол спускается сам и идеально встает на веранде в качестве прилавка, потом туда же, слегка подскакивая, протискивается стеллаж из гостиной, а следом за ним, гарцуя, заходит стул.
Мне остается только накрыть стол льняной скатертью, что я видела в комоде у себя, и расставить баночки по полочкам. А! Надо же еще не забыть про вывеску! Пожалуй, не буду себе изменять и назову так же, как мое лучшее творение: “Сияй и властвуй”.
Я как раз любуюсь своей работой, чувствуя, как внутри разливается теплая волна гордости, когда в парадную дверь раздается громкий, четки и какой-то слишком официальный стук.
Сердце ухает в пятки. Бьерн уехал. Стоит ли мне открывать? Он как раз про это ничего и не говорил. Кто это может быть? Его знакомый?
Я надеваю маску, без которой решила точно не выходить из дома, и осторожно подхожу к двери. Часы за моей спиной тикают ровно и спокойно. Дом не волнуется, поэтому я надеюсь, что это не угроза.
— Послание для ниры Элиз Констанс! — отчеканивает юноша в ливрее герцогского дома, стоя на моем крыльце и протягивая тяжелый пергаментный конверт, запечатанный сургучом с гербом дракона.
Я удивленно смотрю на него и забираю послание.
Он тут же сдержанно кланяется и уходит. Я какое-то время еще озадаченно провожаю его взглядом, закрываю дверь и прохожу в гостиную.
Дом как будто чувствует мое настроение и сильное волнение, и предупредительно пододвигает кресло, в которое я опускаюсь. Дрожащими руками ломаю печать и открываю конверт.
Текст, выведенный каллиграфическим почерком, сух и официален.
“Нира Констанс,
Я рассмотрел ваше прошение о личной аудиенции. К сожалению, в связи с неотложными делами государственной важности, я не могу принять вас лично в настоящее время.
Однако, понимая суть вашей просьбы, готов пойти вам навстречу и распорядиться об изготовлении необходимых вам документов. Это будет сделано незамедлительно, как только вы выполните одно условие”.