Страница 51 из 127
Глава 33
Я никогда не любила, если мне ставили какие-то условия. Внутри всегда поднимался бунт, и хотелось сделать с точностью до наоборот. Как вот со свадьбой. Может, если бы родители поставили вопрос как-то по-другому, если бы я хотя бы познакомилась с герцогом… Все было бы иначе.
Но теперь сам герцог ставит условие. Да какое! Пальцы дрожат так, что буквы пляшут перед глазами.
“Нира Элиз Констанс, Вы должны предоставить нотариально заверенный отказ от любых имущественных претензий к фабрике и патентам семьи Левенс. Как только отказ будет мной получен, Вам доставят документы на новое имя”.
Герцог Фларен. Знает. Он знает, кто я, знает про то, что я сбежала от мужа, и, конечно же, знает, что это я когда-то посмела предпочесть ему какого-то офицера.
Но откуда? Сам выяснил, или… Бьерн доложил герцогу, ведь он явно дал понять, что близок к дракону. Что-то в груди царапает, но было бы глупо ожидать, что верный Фларену человек будет скрывать от него очевидные вещи. К тому же я сама ему рассказала, должна была предполагать последствия. Но это уже и неважно.
Я перечитываю условие снова и снова, и никак не могу уложить в голове это требование. Как же так? Как я могу просто взять и отказаться от того, что наполняло мою жизнь на протяжении семи лет?
Просто взять и забыть то, что у меня была возможность отомстить Францу, а я от нее отказалась, позволив ему дальше жить с осознанием, что он смог сделать из меня дуру? Вернее не так. Что я позволила ему сделать из меня дуру.
Кровь стучит в висках, а письмо дрожит в моих руках. Я поняла: это не просто условие. Это месть. Герцог Фларен все же решил так меня наказать за то, что я сбежала.
Было бы наивно предполагать, что он спокойно спустит это мне с рук. Нет, конечно! Под прикрытием благородного дела он отомстит непослушной девчонке.
Герцог предлагает мне новую жизнь, но цена за нее — мое прошлое, растоптанное и отданное Францу на блюдечке. Он хочет, чтобы я сдалась?
Я не могу.
Вскакиваю со стула, который недовольно скрипит ножками по полу, и комкаю письмо. Я не могу согласиться. Эта фабрика — моя. Все патенты — мои. Мой труд, мои силы, мое вдохновение. То, чем я жила и дышала на протяжении семи лет.
То, что так бессовестно присвоил себе Франц. Если я откажусь от борьбы, я проиграю.
Но… как тогда с документами на новое имя?
Это жестоко, заставлять меня выбирать между моим прошлым и моим будущим! Я снова чувствую себя загнанной в клетку.
Стук в дверь отвлекает меня от разъедающих мыслей.
Кто это может быть? Корнетта вряд ли стала бы стучаться…
Я поправляю маску и снова открываю дверь. На пороге стоит… очень большой мужчина. Он выше и шире Бьерна, но, к счастью, меньше, чем тот бугай, которого тот уделал.
Мужчина медленно кивает и слегка улыбается сквозь густую темную бороду. Его оценивающий взгляд проходится по мне, ненадолго останавливаясь на маске, а потом в синих глазах появляется какой-то странный огонек… интереса или даже задуманной шалости. Но быстро пропадает, словно незнакомец осознанно его прячет.
В этом громиле есть что-то очень похожее на Бьерна — то ли манера держаться, то ли аура, которая его окружает. Но так же, как с моим спасителем я чувствую рядом с ним не страх и опасность, хотя явно должна, а уверенность и защиту.
— Вы… от Бьерна? — спрашиваю я и удостаиваюсь еще одного медленного молчаливого кивка.
Сделав шаг назад, я приглашаю его в дом, но он качает головой и, обойдя дом сбоку, уходит сразу на задний двор — к конюшне. До появления этого большого человека я и не думала, что там так тесно!
Но ему это, кажется, не мешает. Он по-хозяйски осматривается, проверяет экипаж, а потом подходит к Грому и гладит того по шее.
— Эм… Меня зовут Элиз, — говорю я. — Коня — Гром. А вас?
Мужчина опять кивает. И тут у меня появляется неожиданная мысль: а что если… если он глухонемой? Хотя нет. Он тогда бы не слышал меня.
— Вы не можете говорить? — спрашиваю я.
Он поворачивается ко мне с непонятным выражением лица, но ничего не отвечает. Ладно. Значит, делаем выводы.
Гром тоже не выказывает никакого волнения, спокойно позволяет проверить свои зубы и подковы.
“Это др… друг, хозяйка, — раздается у меня в голове голос Грома. — Как Бьерн. Руки у него сильные, но ласковые. А еще я чую у него в кармане яблоко. Он наверняка же мне его принес”.
Конь косит глаз и легонько фыркает, толкая гостя мордой в бок. Тот смеется, качает головой и действительно достает из кармана яблоко.
Надо же, какой предусмотрительный! А Гром-то хорош — я думала, что с ним почти невозможно подружиться, ведь Франца он на дух не переваривал. А тут второй бугай и второй друг. Что ж, по крайней мере, они нашли общий язык, а мне наш новый знакомый — еще бы узнать, как его зовут — не будет задавать лишних вопросов.
— Кхм, — откашливаюсь, привлекая к себе внимание. — Бьерн сказал лишний раз никуда не высовываться, но… Мне все же надо сделать кое-какие покупки в городе. Он сказал, что с вами на экипаже…
Но мужчина, которого я мысленно назвала Скалой, даже не дослушивает. Он кивает и снимает с гвоздя упряжь.
Мы едем на рынок. Ярмарка все еще шумит, да и не замолкнет еще пару дней, так что сейчас — самое лучшее время, чтобы обзавестись всем необходимым и… постараться выйти на рынок.
Скала не остается с экипажем. Он только кидает монетку пареньку и кивает на карету с заданием посторожить. И ведь я больше чем уверена, паренек даже не подумает обмануть — с таким громилой связываться себе дороже.
Я сжимаю в руке кошель с деньгами и иду к торговым рядам. Но сначала захожу в салон с одеждой и с внутренне радуюсь, когда Скала остается снаружи: мне нужно еще платье и белье, а это было бы не очень уместно выбирать в присутствии постороннего мужчины.
А еще заказываю небольшой отрез тонкой, но хорошо впитывающей ткани. Есть одна идея…
Потом прохожу по торговым палаткам.
Масла, воск, редкие травы, баночки, перламутровая пудра. Мой кошелек приятно пустеет, в какой-то момент я покупаю корзину, чтобы складывать в нее кучу свертков и баночек.
Я уже собираюсь уходить, когда вспоминаю, что еще и в аптекарскую лавку тоже хотела сходить. Кое-что нужно попробовать, вдруг получится. Но в самых дверях сталкиваюсь с выходящим человеком.
Он чуть не роняет из рук пару склянок, и я с облегчением выдыхаю, понимая, что он успел их поймать.
— Прошу прощения… Я не ожидала…
А потом поднимаю глаза и застываю.