Страница 41 из 127
Секретарь провожает меня в уже знакомый кабинет, где собираются все три основателя. Они выжидающе смотрят на меня, возможно, уверенные, что мне нечего им дать. Я же с прямой спиной и высоко поднятой головой подхожу ближе к ним, открываю саквояж и выкладываю перед ними все три баночки.
— Господа, — мой голос звучит уверенно, и я мысленно хвалю себя за это. — Я обещала, и я принесла то, что покорит сердца ваших жен, а мне откроет все пути для нашего долгого и, я уверена, плодотворного сотрудничества.
Вижу в их глазах недоверие, высокомерную иронию… Особенно когда они видят название моего крема.
— “Сияй и властвуй”? Нира Констанс, — с ухмылкой говорит хозяин кабинета, — а не кажется ли вам чересчур самонадеянным это название?
Именно такую реакцию я и ожидала от них. От мужчин, уверенных, что женщине не нужно ничего, кроме украшений и развлечений, что женщины не способны на что-то серьезное.
— Вы ошибаетесь, господа, — спокойно отвечаю я, закрывая саквояж. — Вы думаете о власти над странами и армиями. А я говорю о другой власти.
Я делаю паузу, давая им возможность подумать, что же я имею в виду. А ведь они даже не подозревают, что на самом деле скрывается за этим названием.
— Женщина, которая чувствует себя красивой, сияет изнутри. Это сияние дает ей уверенность. А уверенность — это и есть власть. Власть над собственными страхами. Власть над обстоятельствами. Власть над мужскими сердцами, в конце концов. Женщина, которая сияет, — уже властвует. Она королева своего мира, и неважно, этот мир — бальный зал или ее собственный дом. Мой крем не обещает ей трон, он напоминает, что она уже на нем сидит.
Я медленно наклоняю голову и покидаю кабинет, провожаемая их шокированными взглядами. Да. И сейчас в моих руках тоже есть власть: какими бы гениальными и богатыми ни были основатели “Королевской Звезды”, они не поймут состав крема, а их жены не позволят им “потерять” меня.
Когда за мной закрываются двери этого величественного здания, я останавливаюсь на пару мгновений на крыльце, подставляя солнышку свое лицо, скрытое маской. Этот договор будет моим.
И мне даже немного жаль Франца.
Бьерн, все еще в своем нелепом наряде, открывает мне дверцу экипажа, и уже в самый последний момент, когда я почти сажусь внутрь, я замечаю, как зданию “Королевской Звезды” подкатывает до скручивающей боли в животе знакомая карета. Наша семейная.
Франц решил самостоятельно решить вопрос? Что ж… Опоздал, милый. По крайней мере, я на это надеюсь.
Дорога до дома оказывается немного успокаивающей. Я перебираю в голове список задач, которые теперь стоит решить, вопросов, которые нужно задать, и дел, которые важно сделать.
Бьерн под нетерпеливое ворчание Грома помогает мне вылезти и направляет экипаж на задний двор, к конюшне. А сам снова уходит.
Но если он надеется уйти от вопросов — напрасно! И я мысленно добавляю в список еще парочку.
Я захожу в дом, собираясь снова осмотреть веранду и записать все, что нужно купить для открытия магазинчика. Но меня вновь ждет удивительно неприятный сюрприз: Корнетта с довольным видом сидит за кухонным столом и доедает остатки нашего вчерашнего ужина.