Страница 40 из 127
Глава 27
Я знаю только то, что Бьерн куда-то ушел вместе с Ленни. И потом увидела я его только вечером.
Кончики пальцев холодеют, я нервно облизываю губы. Мог ли Бьерн?.. Сглатываю ставшей вязкой слюну.
— А Ленни она из ваших? — уточняю я на всякий случай. — Может, я не знаю, клиент неудачный? Или, наоборот… удачный.
Лейла хмурится и мотает головой:
— Нет, конечно! Она простая девчонка, сирота. Прибилась к нам, Лейле иногда с ребенком помогала, у молочника работала. Непослушная, потому и влипала все время в какие-то проблемы. Мечтала все дракона встретить, говорила, что в Храме ей сказали, что Искра у нее есть. А наш герцог же так и не обзавелся своим драконьим потомством…
Да-да… Слышала я, что он тогда все же женился, да неудачно. Тогда поблагодарила Всеблагого, что не я оказалась на месте жены. Но сейчас герцог — единственный, кто без истинной остался из драконов.
Вот же Ленни глупышка! Направо и налево рассказывать, что есть Искра, когда избранные пропадают…
И снова мысли возвращаются к Бьерну и тому, что он ее увел. А ведь он мог слышать, что я тоже с Искрой, когда мы были у Мартина. Холодок пробегает по спине.
— Доброго дня, уважаемые ниры, — звучит низкий раскатистый голос наемника, а все девушки мгновенно расступаются в стороны, с подозрением глядя на Бьерна. — В чем дело?
От него не укрывается пристальное внимание к его персоне и висящее в воздухе напряжение.
— Говорят, что ты последним видел Ленни, — напрямую говорю я.
— В каком смысле… последним? — меж его бровей залегает глубокая складка.
— Она пропала, — Лейла выходит вперед и упирает руки в боки. — Что ты с ней сделал?
Взгляд Бьерна становится еще мрачнее, на виске проступает жилка, а пальцы сжимаются в кулаки. Он ругается себе под нос. Потом еще раз. А потом, немного взяв себя в руки, спрашивает Лейлу:
— Когда?
— Что когда? — непонимающе отвечает девушка.
— Когда вы узнали, что она пропала?
— Так утром, — произносит Лейла. — Она вчера молочнику отправила записку, где она. Утром он мальчонку с молоком отослал к ней. Двери открыты, а Ленни нет.
— Глупая девчонка! — рычит Бьерн, а потом направляет указательный палец на меня: — Ты сидишь дома и ждешь, как я приду. Поверь мне, лучше хлопающий сервант и танцующие стулья, чем ослушаться меня. А вы, — он переводит взгляд на девушек, — идете сейчас со мной.
Я оказываюсь настолько ошарашена тоном наемника, что даже не решаюсь спорить, а он обходит дом и седлает Грома.
— Эй, а не много ли ты на себя берешь? — возмущаюсь я, глядя на то, как Бьерн ловко справляется с подпругой. — С какой стати ты мне приказываешь?
— Элиз, — мрачно он смотрит на меня. — Мы обязательно поговорим на эту тему, а сейчас просто сделай так, как я сказал, вместо того, чтобы увеличивать количество своих неприятностей.
Я хочу высказать ему многое, но почему-то именно сейчас я решаю, что стоит просто согласиться. Бьерн выводит Грома, который даже не возмущается, под уздцы и уходит вдоль улицы с девушками.
Дом как будто весь целиком вздрагивает, собираясь снова чудить, ведь пугающий его наемник ушел. Но я зло зыркаю на него:
— Вот не до тебя сейчас, — огрызаюсь я.
Медленно, со скрипом открывается стеклянная дверца напольных часов. Я подхожу и закрываю ее. Жду. Но дом как будто понял мое состояние и замер в ожидании, когда у меня будет настроение пугаться от его действий.
Занимаю себя тем, что раскладываю почти готовый крем по трем специально купленным красивым баночкам и приклеиваю к ним бумажки. Название… У любого крема должно быть название. То, которое дам я, а не придумает кто-то другой, отражающий меня и мои решения.
В груди воскресают все эмоции от того, как со мной поступил Франц. Как со мной не хотели иметь дело основатели “Королевской Звезды” просто потому, что я женщина.
Чувства бурлят, клокочут, терзают душу несправедливостью. И чем дольше я смотрю на баночку с кремом, тем больше я осознаю, что пришедшее в голову название самое верное.
Я беру перо, окунаю его в тушь и вывожу слова.
Когда все приготовления заканчиваются, я привожу себя в порядок и уже даже задумываюсь над тем, не ослушаться ли Бьерна — рабочий день не бесконечный, а мне нужно застать владельцев “Королевской Звезды” на месте, с улицы доносится негромкий скрип колес и стук копыт.
Экипаж, в который запряжен Гром, останавливается точно около нашего домика. Я выхожу на крыльцо.
“Хозяйка, я это делаю только для тебя”, — ворчит Гром.
— Если вы, нира, хотите успеть, то лучше поторопиться, — с козел произносит Бьерн.
Вернее, это я понимаю, что это Бьерн, потому что узнаю голос и вижу небольшой кусочек наручей, которые он не снимает никогда, выглядывающий из-под свободной потасканной рубахи. А в остальном — даже посадка ничем не выдает наемника.
Простая, весьма поношенная одежда, стоптанные сапоги, натянутая почти до самого носа кепка и какая-то травинка во рту.
Я даже моргаю несколько раз, пытаясь прогнать морок, но нет. Это точно Бьерн, и его точно не узнать.
“Хозяйка, давай не тяни, — ворчит Гром. — Спина под шлеей уже чешется невыносимо, а нам еще ехать”.
Он мотает головой и переступает с ноги на ногу. Меня так и подмывает спросить, что за маскарад, но я решаю не делать этого на виду у всех. Поэтому я просто быстро собираю необходимые вещи, маску, залезаю в экипаж, и, как только закрывается дверь, мы трогаемся с места.
Все происходит так быстро, что я даже не успеваю узнать, что там с Ленни. Ничего — приедем обратно, сразу спрошу. Обо всем. И, похоже, пришло время откровенных разговоров. Только, насколько я поняла, Бьерн играет во взаимность: если я хочу от него ответов, придется давать ответы и мне.
Спустя непродолжительное время — все же на колесах получается добраться гораздо быстрее, чем тащиться пешком — экипаж останавливается перед зданием “Королевской Звезды”. Бьерн остается на козлах в компании моего Грома, а я, расправив плечи, выхожу на улицу с маленьким саквояжиком, в котором лежат три драгоценные баночки.
Я уже хочу увидеть их лица, когда они не только прочитают название, но и заметят эффект. А он будет, потому что иначе не может быть.
В приемной работает тот же секретарь, которого я в прошлый раз обвела вокруг пальца. Он недовольно сжимает челюсти, одаривая меня взглядом, от которого становится не по себе. Но я не позволяю сбить себя с толку.