Страница 107 из 127
Чем больше проходит времени, тем сложнее мне становится. Особенно, когда Мэг и Лейла уходят, а я остаюсь наедине с домом. Хотя… Еще с Громом. Надо было к нему сходить и спросить, как он нашел Варда. Может, он отведет меня? Я смогу узнать, как Бьерн?
В дверь стучат. Резко, требовательно. Я вздрагиваю и иду открывать.
Дом не беспокоится — значит, не опасность. Но кто тогда?
Вард? Бьерн? Всего лишь мальчишка-посыльный с письмом. Я отдаю ему медяк, забирая конверт, и возвращаюсь в гостиную.
На письме только мой адрес, написанный каллиграфическим почерком почтаря, больше ничего.
Печать с хрустом ломается. Я раскрываю бумагу и тут же узнаю почерк Франца. Строчки прыгают перед глазами, а внутри все словно вспыхивает от ярости, смешанной со страхом.
“Думала, что я не узнаю ничего? Ну уж нет, Лиззи. Моя глупая, сбежавшая Лиззи. Ты правда решила, что можешь украсть МОЙ контракт? Ты всегда была глупой и наивной. Так с чего ты взяла, что что-то поменялось?
Я отправляюсь в “Королевскую Звезду”, чтобы показать им, с какой мошенницей они имеют дело. Я докажу, что ты фальшивка, а контракт должен быть моим.
Только представь, что тебе грозит за подлог документов? Я сделаю все, чтобы увидеть тебя на коленях у своих ног”.
Мерзавец. А еще идиот. В одном флаконе.
Если он собирался меня уничтожить, как он писал, предупреждать меня — самая большая глупость, которую можно совершить. Такие дела делаются тихо, без лишних оповещений.
Но и я больше ждать не могу. Я все требования герцога выполнила, нотариально заверила все отказы. Где мои документы?!
Вот чего он ждет? Чтобы все мои усилия окончились крахом? Неужели это все же такая изощренная месть? А Бьерн-то его выгораживал!
Нет, все. Если Франц пойдет в “Звезду”, он уничтожит все. Моя единственная защита — статус свободной ниры и документы на имя Элиз Констанс. Документы, которые мне обещал выдать герцог Фларен.
И дальше откладывать уже некуда.
Вард просил не высовываться. А кто меня потом защитит? Они оставили тут охрану? Отлично. Вот пусть охраняют. По пути к герцогу.
И теперь я намерена добиться того, чтобы меня приняли! Без документов я домой не вернусь.
Дом вокруг меня начинает мелко, тревожно вибрировать. Хлопает форточка на кухне, звенит одинокая уцелевшая чашка. Он чувствует мой страх? Или не одобряет решение?
— А что ты возмущаешься? — спрашиваю я дом. — Хочешь перейти в чужое владение? Я вот не хочу на скамью подсудимых за мошенничество. И не хочу терять все, чего добилась за это время.
Я накидываю плащ, надеваю маску и выхожу к конюшне. Из тени возникает молчаливая фигура. Кто-то очень похожий на Тень, следующего за Лейлой. Явно из тех, кого оставили следить за мной.
— Я к герцогу, — сообщаю я охраннику, проходя быстрым шагом мимо него. — Хотите — можете со мной, но дома не останусь. Гром!
Я влетаю в конюшню.
“Что такое, хозяйка? — ржет конь. — Пожар? Наводнение? Яблоки по дешевой цене?”
— Едем забирать свое, — отвечаю я. — Условия герцога я выполнила, теперь пусть он выполняет свои обещания.
“Я не уверен, что сейчас лучшее время”, — фыркает Гром.
— Сейчас единственное время.
Я взлетаю в седло и направляю жеребца на улицу.
Из-за того, что весь день было пасмурно, сумерки наступают раньше обычного. Теперь, когда праздник закончился, народа стало намного меньше. В основном только те, кто спешит домой после рабочего дня — в такую погоду особо гулять не хочется.
Замечаю, что следом за мной появляются еще две фигуры на лошадях. Значит, все же решили ехать? Хорошо.
Красмор проносится мимо размытыми пятнами зданий. Ветер бьет в лицо, срывая капюшон, но я только сильнее пришпориваю Грома. Внутри все больше разгорается пламя тревоги, которое мешает дышать.
Как будто я стою на краю пропасти. Как будто вот-вот что-то произойдет, что столкнет меня в нее. Нет. Я не позволю Францу ничего разрушить!
Кованые ворота резиденции я проезжаю даже не остановившись. А вот мои сопровождающие остаются снаружи. Неужели мне тут ничего не грозит?
Спешиваюсь, оставляя Грома.
“Только не наделай глупостей”, — фыркает он мне вслед, мотая головой.
Отмахиваюсь. Хуже отношений, что уже есть, с герцогом не будет — еще бы, горе-невесте, которая сбежала от него!
Быстро преодолеваю ступеньки, проскальзываю через дверь и оказываюсь в парадном холле, сияющем мрамором и золотом. Так тихо, что звук моих шагов кажется оглушительным. Навстречу мне выходит Гридер. Его невозмутимое лицо на миг искажается удивлением.
— Нира Констанс?
— Мне нужен герцог, — пытаясь восстановить дыхание, произношу я — не показывать же, что я готова оттолкнуть его и сама пронестись к Фларену. — Передайте ему, пожалуйста, что у меня изменились обстоятельства, и мне надо документы… срочно.
Камердинер чуть хмурится, окидывая взглядом мой растрепанный вид.
— Его светлость сейчас занят. У него важное совещание, — мягко, но непреклонно произносит Гридер. — Прошу вас, подождите. Я доложу о вас.
Он открывает мне двери в уже знакомую малую гостиную и быстро удаляется вглубь коридора.
Не могу ждать. Почему-то я точно уверена, что герцог снова откажется принять меня лично и найдет какую-нибудь отговорку. Но меня это не устраивает. Я тихо выскальзываю из гостиной и, стараясь не шуршать платьем и не стучать каблуками по паркету, иду следом за камердинером.
Он скрывается за массивными двустворчатыми дверями из темного дуба. Я подкрадываюсь ближе. Дверь остается не до конца закрыта. Сквозь щель пробивается полоска теплого света. И доносятся голоса.
— Тебе надо отлежаться, — слышится незнакомый голос. — Ты сейчас не защитник. Подумай о ней. Вард мог бы…
— Ваша светлость, — Гридер прерывает разговор. — К вам нира Констанс. Она говорит, что дело неотложное. Срочно требуются документы.
Я задерживаю дыхание и осторожно заглядываю в щель, но не могу ничего разглядеть, крома самого камердинера и фигуры у камина. До меня доносится сдержанное ругательство. Слишком знакомое.
— Передай ей, что я пришлю их сегодня вечером…
Бьерн. Голос Бьерна. Сначала внутри меня словно прекрасный цветок распускается радость. Он жив! С ним все хорошо.
Я кидаюсь вперед, распахиваю дверь кабинета. И действительно вижу Бьерна — на нем распахнутая белоснежная рубашка, сквозь которую виден свежий, практически затянутый рубец. На его предплечьях выделяются массивные черные наручи.