Страница 101 из 127
— Что же, ваша светлость? Отомстить хочешь? — спрашивает Мартин. — Или за своим вернулся? Я же после прошлой нашей встречи долго думал. Вспоминал, где же мог видеть. А потом как осенило… Герцог. Я тогда со всех ног бежал, только бы увидеть настоящего дракона. А дракон и не дракон вовсе. Мужик в экипаже.
Я усмехаюсь. Так и было. Меня встречать вышел сам барон. Боялся. Дочь сбежала. Невесты драконьей нет. Я не стал задерживаться — что мне там делать?
А вот старик увидел меня. Запомнил.
— Не нужна мне месть, Мартин, — качаю головой.
— Вот и правильно, — кивает конюх. — Она же… Ох… Не такая она, как другие девицы-аристократки. Они все как розы, что в оранжереях растут. А Элиз — что тот сорняк, который при дороге вылез. Непослушный, но упрямый. И живучий. Что б ни случалось, она только сильнее становилась. Ее пытались воспитывать, твердили об этикетах всяких. А она на коня прыг — да в поле. Поди ее найди. И не болела почти. Вон однажды в ледяном озере зимой искупалась. Ее так и нашли, всю продрогшую и мокрую — даже одежда льдом покрываться начала. И ничего — даже в горячке не лежала! Разве что выдумщицей еще большей стала.
Смотрю я на то, как Мартин с нежностью рассказывает про Элиз, и понимаю — да, это все про нее. Только она не просто сорняк у обочины. Она крепкий куст шиповника. С шипами, с волей к жизни.
И не мне подвергать ее опасности.
— Прости ее, ваша светлость. Задурил ей этот прохиндей голову. А она и поверила в любовь.
— Я не собираюсь ее наказывать, Мартин. Я хочу ее спасти, — честно говорю я.
Старик выдыхает, словно сбрасывая с плеч огромный груз.
— Родители ее... Барон с баронессой. Они ведь не со зла. Они проучить ее хотели. Думали, помыкается без денег, поймет, что Франц — пустышка, и вернется. А когда поняли, что она уперлась... Осознали, что натворили.
Мартин машет рукой и качает головой.
— Они ведь к тебе поехали тогда. И в Храм Праматери. Везли дары богатые, земли хотели отдать, лишь бы вымолить прощение у герцога. Не отрекались они! Отречение это... Не знаю, кто его написал. Не могли они, — тяжело вздыхает конюх. — Но Элиз я этого не говорил. Не было бы ей покоя.
Я чувствую, как холодеют руки.
— Ей и так не было покоя. Все эти годы она винила себя в их гибели, — жестко отвечаю я. — Они же погибли на обратном пути?
— Да... — кивает Мартин. — Несчастный случай, сказали. Нападение волков. А следом письмо это пришло, что Элиз из рода исключена. Что я мог сделать? Собрал свои пожитки и вот сюда.
Что-то кажется мне, что все не так просто с этой гибелью. Волки? Единственное нападение за… За сколько лет? Да за мое правление больше и не было ни разу.
Картинка не складывается. А ее жизненно необходимо сложить.
То, что родители Элиз не собирались от нее отказываться, а отречение — подделка, заставляет меня иначе посмотреть на то, что делать с документами для нее. Теперь я как никогда уверен, что нужно обелить ее имя и вернуть и титул, и земли. И… веру в то, что родители любили ее.
Через особняк я снова отправляюсь в Храм. Если верить легендам, то именно тут вход в подземные лабиринты. Но… если бы их было так просто найти, их бы точно обнаружили.
В этот раз я сразу спускаюсь в архив. Записи шестилетней давности. Папки, книги, отдельные листы.
Душу скребет тонкая папка, в которой лежат бумаги о Лайаре: сила Искры, документы о ее рождении, записи о нашей свадьбе и… ее смерти. Коротко.
Откладываю ее в сторону. Я хотел бы все изменить, но прошлое — это прошлое. С ним придется жить, а вот будущее я еще могу исправить.
Достаю пыльный фолиант со списками всех, кто служил в то время в Храме. Старшие храмовники, помощники, посланники из других храмов. Мне нужны все.
Тут же нахожу имя того, кто по нашему мнению и передал список Пирру. Напротив его фамилии — дата смерти. В тот момент это казалось странным несчастным случаем. Но когда мы связали список с нападениями, стало понятно, что тот, кто непосредственно занимался списками, не просто так погиб.
Отдельно нахожу книгу учета пожертвований в Храм, сравниваю с датой отречения, написанного родителями Элиз. Нет записей. А Мартин сказал, что барон и баронесса везли богатые дары.
Передумали? Вряд ли.
И тут я замечаю: даты совпадают. Отречение и гибель храмовника. Один день. Много несостыковок.
Страшная, кровавая мозаика. Родители Элиз не бросали ее. Они приехали в Храм. В то самое место, откуда пропал список Искр. И увидели что-то. Или кого-то.
Только вот вопрос: как понять, что они видели? И чем мне это поможет, ведь мертвые не дадут ответы на вопросы. Нужны живые.
Я еще раз штудирую книгу с теми, кто был в храме в это время. И… мне кажется, что мне помогает сама Праматерь, потому что именно в этот день в Храме пребывал один храмовник из обители Пресветлой Эрлинии.
Туда ездят, только когда уже отчаялись. Оттуда не выезжают почти никогда. То есть это будет или преступник, или… такая нужная мне ниточка.