Двойная ошибка

— Любопытно, — сказал он наконец. — Кажется, девочка успела попортить тебя сильнее, чем я думал. — Он постучал пальцем по папке. — Ничего. Это лечится. А дело я доведу до конца — с тобой или без тебя. С тобой было бы изящнее. Без тебя — грязнее, но не менее результативно. Подумай, на чьей ты стороне, сын. У тебя есть время до финала.

Я вышел из этого склепа, и меня трясло.

Потому что я понял: остановить отца просьбами не выйдет. Его вообще нельзя остановить изнутри его собственной логики — в ней нет места для «нельзя», есть только «выгодно» и «невыгодно».

Значит, придётся выйти за пределы его логики. Придётся пойти против него по-настоящему. А это значит — против всего, чем я был. Против фамилии, наследства, места в этом мире. Против себя прежнего.

Я не знал, как. Я знал только, что должен.

И ещё я знал, что Арина

не должна

узнать об этом сейчас. Не от меня. Не когда она и так считает меня предателем.

Если я приду к ней и скажу «слушай, мой отец собирается уничтожить твою семью», — она решит, что это либо новая ложь, либо угроза. И будет, по-своему, права.

Сначала надо было найти способ всё это остановить.

А уже потом — если останется хоть один шанс — попытаться вернуть её.

В порядке убывания вероятности успеха, горько подумал я, садясь в машину. Уничтожить план отца — почти невозможно. Вернуть Арину — невозможно совсем.

Что ж.

Невозможное у меня в семье всегда получалось лучше всего

.