Страница 32 из 71
— А ракетка, — я кивнул на обломки, чтобы хоть что-то сказать, чтобы не утонуть в этом. — Что теперь?
— Есть ещё. — Она пожала плечом, и к ней вернулась тень обычной иронии. — Пара таких же. Это всё-таки инвентарь, его заказывают про запас. Просто… к полуфиналу не успеют прислать. — Она посмотрела на сломанную ракетку почти спокойно. — Ничего. Сыграю чужой. Дело никогда не было в
ракетке
, Марк. Без неё я тоже кое-что могу.
И я ей поверил. Безоговорочно. Эта женщина без своей ракетки, под чужим именем, в нищей общаге вынесла половину турнира. Дай ей палку от швабры — она и ей дойдёт до финала.
Я смотрел на неё и понимал, что пропал окончательно. Что «желание», за которое я цеплялся, давно стало смешным словом. Что я готов сделать что угодно, лишь бы у неё больше никогда не было такого лица, как сегодня в раздевалке.
И что её тайна теперь —
моя
. И я скорее сдохну, чем дам кому-нибудь её тронуть.
Тогда я ещё не знал, что беречь её уже
поздно
.
Я не услышал — за влажным шелестом листвы, за гудением оранжерейных ламп — лёгких шагов у дальней стеклянной двери. Не увидел тени, скользнувшей вдоль кадок. Не заметил, как кто-то, кто шёл сюда вовсе не за нами, замер, услышав слишком много, — и тихо, очень тихо, отступил обратно в зелень, унося с собой то, что только что навсегда перестало быть тайной.
Я держал её ладонь в своей, чувствовал себя хранителем чего-то огромного и хрупкого — и был совершенно, блаженно
слеп
.