Страница 23 из 71
Глава 11. Под прицелом
После ночного корта мы не разговаривали четыре дня.
Точнее, не разговаривал он — а я просто перестала давать ему повод.
Я больше не оставалась одна там, где он мог меня перехватить. Не ходила к дальним кортам в неурочный час. Садилась в столовой так, чтобы между нами всегда был людный заслон.
Я выстроила вокруг себя дистанцию — выверенную, вежливую, ледяную — и держала её с тем же упорством, с каким держу заднюю линию в трудном гейме.
Это, как ни странно, оказалось проще, чем я боялась. Марк, кажется, и сам не рвался выяснять отношения. После той ночи он снова надел свою скучающую маску и носил её, не снимая, — холодный наследник, гроза кортов, которому нет никакого дела до девочки из «Д».
Мы оба отлично играли свои роли.
И оба, я уверена, по ночам в этих ролях
задыхались
.
Жизнь, впрочем, не оставляла времени на страдания — и слава богу. Четвертьфинал стоял через неделю, и я тренировалась как одержимая: утром до колокола, вечером после пар, иногда так, что Сан Саныч качал головой и ворчал, что «загнать себя до турнира — много ума не надо».
— Ты бегаешь от чего-то, девочка, — сказал он мне однажды, наблюдая, как я в сотый раз отрабатываю один и тот же удар. — На корте это видно. Ты не побеждать пришла. Ты
прятаться
пришла.
Я не ответила. Старый волк видел слишком много, чтобы ему врать.
Учёба тоже не дремала. Сессия маячила на горизонте, конспекты Лизы множились, а спецкурс Маргариты Аркадьевны превратился в ежедневное упражнение по сохранению лица.
Потому что Маргарита Аркадьевна, кажется, поставила себе личную цель — сжить меня со свету. Тихо, методично, в рамках учебного процесса.
Сначала это были мелочи. «Случайно» не зачтённый ответ. Заниженный балл за работу, к которой не придраться. Демонстративное «не вижу вашу руку», когда я тянула её первой.
Я терпела. Я хорошо умею терпеть — это, можно сказать,
фамильное
.
Будни тянулись своим чередом, и в них, как ни странно, было даже что-то успокаивающее. Подъём по колоколу. Лекции, разбросанные по корпусам. Очередь в столовой, где я наловчилась брать одно и то же и садиться у стены. Конспекты Лизы с её фирменными человечками на полях. Вечерами — корт, потом библиотека, потом узкая кровать «Д» и шум батареи, под который я научилась засыпать.
Кампус жил турниром. На стенах висели сетки, в студенческом приложении кипели ставки, а коридоры полнились прогнозами.
Я с тихим удовольствием отметила, что мои котировки поползли вниз: после первого круга ставить против девочки из «Д» решались уже не так охотно. Лиза торжествовала так, будто это она лично обыграла букмекеров.
— Семь к одному было, помнишь? — шептала она в библиотеке. — А теперь три. Ты дорожаешь, Арина!
— Какая лестная формулировка, — отозвалась я, не отрываясь от учебника. — Звучит так, будто меня выставили на
торги
.
— Тут всех выставили на торги, — пожала плечами Лиза с неожиданной для неё трезвостью. — Просто на тебя теперь хотя бы ставят.
В этом была горькая правда «Аксиомы», которую Лиза, сама того не зная, сформулировала точнее любого учебника по той самой «деловой репутации». Здесь всё было торгами. И я, как ни старалась держаться в стороне, медленно становилась лотом — хотела я того или нет.
Но в тот день она решила перейти от уколов к показательной
порке
.
Спецкурс шёл своим чередом — тема была про «деловую репутацию и наследование доверия», и Маргарита Аркадьевна вещала с кафедры, обводя аудиторию тем самым взглядом-термометром. На верхних рядах — приторно. На нижних — холодно. На мне — почти за нулём.
— Возьмём гипотетический пример, — пропела она, и я внутренне подобралась, потому что её «гипотетические примеры» в последнее время имели обыкновение метить очень конкретно. — Допустим, в почтенное учреждение попадает человек без имени. Без репутации. Без, скажем так, понятного происхождения. — Пауза. Взгляд скользнул ко мне и приклеился. — Как полагаете, коллеги, чего на самом деле добивается такой человек, втираясь в общество, которому не принадлежит? Какими методами он, как правило, действует?
По верхним рядам прокатился сытый смешок. Все
поняли
, о ком речь. Все ждали продолжения спектакля.
— Может быть, наша гостья из резиденции «Д» поделится экспертным мнением? — Маргарита Аркадьевна улыбнулась мне, сладко и ядовито. — Вы ведь у нас как раз практик в вопросе… проникновения в чужие круги. Поговаривают, весьма успешный практик. В том числе, так сказать, по личной линии.
Аудитория замерла в предвкушении. Намёк был грязный и совершенно прозрачный — про меня и Марка уже шептался весь кампус, и она это знала.
Это был выверенный удар. Унизить меня прилюдно, как женщину, на глазах у всех, свести мой теннис, мою голову, всё, чего я добилась, к одной
грязной сплетне
— мол, легла под наследника, вот и весь её успех.
Я медленно поднялась. Я не собиралась оправдываться — оправдываться значит признать за обвинением право на существование. Я собиралась ответить так, чтобы ей самой стало неуютно от собственной подачи.
Но я не успела.
— Маргарита Аркадьевна.
Голос раздался с верхних рядов. Ленивый, скучающий — и оттого ещё более весомый.
Марк не встал. Он просто откинулся на спинку кресла, заложив руки за голову, и смотрел на куратора с вежливым любопытством хищника.
— Вы сейчас, кажется, на лекции по деловой репутации публично обсуждаете личную жизнь студентки. На основании слухов. — Он чуть склонил голову. — Любопытный методический приём. Интересно, что скажет об этом попечительский совет, когда я перескажу ему этот «гипотетический пример». Дословно. С вашей интонацией.
Тишина в аудитории сменила качество. Из предвкушающей стала испуганной.
Маргарита Аркадьевна побелела. Попечительский совет — это был её хозяин, её бог и её страх. А Марк был сыном того, кто этот совет держал в кулаке.
— Я ничего такого… это абстрактный пример… — забормотала она, растеряв весь яд.
— Вот и хорошо, что абстрактный, — лениво отозвался Марк. — Абстрактные примеры лучше брать из учебника. А не из коридорных сплетен. Так спокойнее. Всем.
Он замолчал. И вернулся к своему скучающему виду, будто и не он только что одним движением размазал по стене женщину, которая держала в страхе весь курс.
Маргарита Аркадьевна суетливо свернула тему и до конца пары не подняла на меня глаз. Спектакль был сорван.
Меня спасли
.